от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Амеде Ашар. Сочинения в 3 томах. Том 2. Королевская охота. Бель-Роз»: Терра — книжный клуб; Москва; 2002
ISBN 5-275-00651-9, 5-275-00649-1
Оригинал: Amedee Achard, “BELLE-ROSE”
Перевод: И. Кубатько, И. Тополь
Аннотация
Бель-Роз — такой псевдоним выбрал для себя Жак Гринедаль, сын сокольничего из провинции Артуа. Юноша влюблен в прекрасную девушку, да вот беда: он беден, а ее отец богат. Вот и пришлось Жаку отправиться на войну добывать себе славу и богатство. О приключениях отважного солдата рассказывает роман «Бель-Роз», действие которого развертывается во времена кардинала Мазарини.
Амеде Ашар
Бель-Роз
ГЛАВА 1. СЫН СОКОЛЬНИЧЕГО
В 1663 г. в нескольких сотнях шагов от Сент-Омера у большой дороги, ведущей в Париж, стоял довольно миленький домик. Живая изгородь из боярышника и бузины окружала небольшой сад, где в живописном беспорядке росли цветы и резвились козы и дети. Там же, конечно, копошились и куры с цыплятами, а уж про увешанные плодами грушевые деревья и говорить было нечего.
Описывать ли сам домик, радовавший любое сердце? Но если виноградные лозы вперемежку с плющом обвивали его стены, то стоит ли продолжать дальше? Искушенному читателю следует доверять. Внесем лишь одну необходимую деталь. Веселый шум, доносившийся из сада, был результатом совместных усилий четырех существ, обитавших там: трех детей хозяина домика Гийома Гринедаля, чьи имена были Жак, Клодина и Пьер, и петуха, имя которого до сих пор пока не установлено.
Гийом Гринедаль — папаша Гийом — был в свое время сокольничим, известным на всю провинцию Артуа. Но теперь он уже не практиковал свое искусство, а лишь подрабатывал да экономил. Главной же его заботой были дети.
Старший, Жак, лет семнадцати-восемнадцати, выглядел на все двадцать. Он не болтал, а действовал с упрямой решительностью, если был в чем-то убежден. И все подвергал сомнению. И если его можно было бросить на землю десять раз, он десять раз поднялся бы. Но если его не пугал десяток солдат короля, он заикался и бледнел перед маленькой девочкой, моложе его года на четыре. Звали её Сюзанна Мальзонвийер.
Отец Сюзанны был откупщиком, разбогатевшим во времена Фронды, когда другие разорялись. Теперь он ожидал случая сделаться бароном или кавалером. Часто отлучаясь по делам, Мальзонвийер поручал свои владения опеке Гринедаля, как самого честного управляющего в Сент-Омере. А так как у Сюзанны было много разных учителей, детям Гринедаля удалось получить лучшее образование, чем сверстникам из Сент-Омера.
Зато у Жака было любимое развлечение — соревноваться с отцом в стрельбе из аркебузы. Господин Гринедаль был отличным стрелком, впрочем, ничего, кроме удовольствия от забавы, из своего занятия не извлекавшим. А Жак к тому же старался почаще носить панцирь, да и шпагу иной раз нацеплял. Когда же по утрам его с улыбкой встречала Сюзанна, счастливей парня не было во всем мире. Они нередко прогуливались по саду Гринедаля, являя удивительный контраст. Огромный Жак сверкал черными глазами из-под белокурых кудрей. Зато Сюзанна, в пятнадцать лет выглядевшая двенадцати-тринадцатилетней, с бледным лицом и тоненькой талией, выглядела существом утонченным и нервическим. А уж её ручки и ножки казались совсем детскими. Зато взгляд больших голубых глаз не оставлял никакого сомнения в её жизненной силе и интеллигентности. Она была существом с телом девочки и улыбкой женщины. Немудрено, что один её голос уже приводил в трепет душу Жака.
За пять лет до описываемых событий, в мае 1658 года, незадолго до знаменитого сражения у Дюнэ, Жак, прогуливаясь в поле недалеко от Сент-Омера, столкнулся с каким-то бродягой в лохмотьях. Жак подумал, что это просто сельский коробейник. Тот шастал по огородам, но поравнявшись с Жаком, пристально на него взглянул и подошел поближе.
— Ты здешний, мальчик? — спросил бродяга.
— Да, мсье.
Назвать коробейника «мсье» — это, конечно, было странно, тем более для Жака, сына Гринедаля, но… Горделивый и надменный вид незнакомца был, пожалуй, почище, чем у самого господина Мальзонвийера.
— Тогда скажи мне, кто здешних мог бы совершить долгую прогулку верхом.
— Я.
— Ты? Но ты же слишком молод! Ты сможешь проскакать семь-восемь лье без остановки?
— Нужна лишь лошадь.
Улыбка слетела с лица незнакомца.
— Лошадь неподалеку.
Они пошли в ближайший лесок. Там Жак увидел красивую лошадь, куда краше лошадей Мальзонвийера. Он смело вскочил в седло.
— Знаешь, где деревушка Виттернес?
— В лье с небольшим отсюда, справа.
— Не доезжая до нее, сверни налево по ржаному полю к ферме с четырьмя окнами. Стукнешь трижды в дверь и громко скажешь:"Бергам.» Выйдет человек. Ему ты передашь эту записку.
Человек вынул из кармана клочок бумаги.
— Читать умеешь?
— Да, мсье, очень хорошо.
Незнакомец задумался. Затем все же вынул из кармана карандаш и что-то написал. Жак взглянул на текст.
— Я не понимаю.
Незнакомец улыбнулся.
— Не огорчайся, клади записку в карман и трогай. Отлично! Да ты, парень, лихач! Следи за ушами лошади. Когда она хочет прыгнуть, она ими шевелит…Смейся, смейся, но это так. И еще. Есть ли здесь где-нибудь дом, где я мог бы тебя дождаться?
Жак рассказал незнакомцу про дом своего отца.
— Черт меня побери, если меня там не будет, — ответил тот с усмешкой.
Он отпустил поводья, и лошадь поскакала, унося Жака.
Четверть часа спустя незнакомец входил в сад Гринедаля. Сокольничий при виде него, разумеется, выхватил пистолет.
— Что вам нужно?
— Гостеприимство.
— Входите. Вы его получите.
— Благодарю. Я коммерсант, иду из Арра в Лилль. Края эти мне неизвестны, поэтому из предосторожности я отправил в Виттернес моему слуге просьбу о посылке через вашего сына.
— Вы сделали правильно. Но у меня дома можете не скрывать ваш язык и манеры.
Собеседник вздрогнул и остановился.
— Нет, я не спрашиваю вашего имени, — продолжил хозяин. — Просто у меня полно детей, а они быстро разгадают фальшь. Мне же все равно, как вы себя поведете.
— Вы молодец! — воскликнул незнакомец. — Вас не проведешь, мэтр Гийом…
Прошло несколько часов. Нестала ночь. Наконец, незнакомец, уже начавший беспокоиться, двинулся к садовой калитке. Там его ожидал молчаливый Гринедаль.
— Ваш сын — честный малый? — резко спросил незнакомец.
— Как шпага.
— Тогда я боюсь за него, мэтр Гийом.
Гринедаль ничего не ответил, но даже при свете луны незнакомец заметил, как побледнело его лицо. Оба молча уставились на белую ленту дороги. Не выдержав, незнакомец прошептал:
— Я дал бы сейчас тысячу луидоров за цокот копыт.
Едва он закончил, где-то вдалеке прогремел выстрел.
— Вы слышали? Мушкет! — произнес незнакомец.
— Слышал.
Раздались ещё два выстрела. Гринедаль приложил ухо к земле.
— Ну? — спросил незнакомец.
— Пока ничего…Ничего…А, вот, слышу шум… Тихо! Вот шум опять. Скачет лошадь.
— Ваш сын молодчина! — радостно произнес незнакомец и бросился обнимать сокольничего.
Но тот со слезами на глазах принялся тихо благодарить Господа. Незнакомец отступил и снял шляпу.
Спустя некоторое время появился всадник. Отец с сыном радостно обнялись. Но тут Гринедаль заметил кровь на одежде Жака.
— Ты ранен?
— Нет, просто царапина на плече от пули.
— Да ты настоящий мужчины! — вскричал незнакомец. — Ты ещё будешь драться под знаменами его величества короля Людовика! Да, а где сумка?
— У седла.
— Бедняга Феб! Тебе трудно пришлось, правда? — спросил незнакомец, подходя к лошади. Та мордой коснулась одежды незнакомца. Потом пошевелила ушами.
— А, так за тобой гнались? — Вопрос был к лошади. Ответил Жак:
— Кучка испанских мародеров в одном лье от Виттернеса. Потом, чрез две мили, банда имперских гусар. Четверть часа они гнались за мной. Но Феб — замечательный конь. При въезде в лес они нас потеряли. Да, я забыл: Бергам дал мне для вас письмо. Вот оно.
Незнакомец быстро подошел к окну и при свете, падавшем из дома, прочел письмо.
— Отлично, мой мальчик. Не исключено, мы ещё можем встретиться у твоего гостеприимного отца мэтра Гийома.
На рассвете незнакомец вышел оседлать Феба, одетый в костюм артуанского крестьянина.
— Прощайте, Гийом, — сказал он, пожимая руку сокольничему. — Ваше гостеприимство, я знаю, не требует платы. Вот всего лишь моя рука. Но я знаю: я держу руку благородного человека. А ты, Жак, друг мой, храни вечно свою честность и храбрость, и они тебе всегда помогут. Я же, будь на то случай, так же помогу тебе, как ты помог мне.
Большие черные глаза Жака светились горделивой радостью при взгляде на незнакомца. Когда же тот подал руку, сердце его так забилось, что биение это почуял своими боками даже Феб. Конь рванул с места, и всадник быстро скрылся за садом. Жак отвел взгляд и тут заметил блестящий предмет на песке. Это был золотой медальон с узорами.
— Смотри, отец, — обратился он к сокольничему, — это же наверняка потерял он.
— Храни его, сынок. Может быть, само привидение его тебе посылает.
ГЛАВА 2. ПЕРВЫЕ СЛЕЗЫ
Этот подарок, разумеется, остался в памяти Жака на всю жизнь. В какой-то мере этому способствовала бывшая в то время война. Жак, как и каждый подросток того возраста, восхищался видом солдат и офицеров, вооруженных самым разнообразным оружием — шпагами, саблями, бердышами, пиками, кортиками, пистолетами и мушкетами. В его ушах призывно звучали слова торговца д'Арра:"Если ты завербовался в армию, иди этой дорогой до конца.» Но все тонуло в глубине его души, когда во время ежедневных прогулок маленькая ручка Сюзанны касалась его руки. За один только взгляд её голубых глаз Жак готов был без раздумий отправиться хоть на край света.
Итак, года шли в учебе, сражениях и прогулках. Кстати, о сражениях. Их вели кардинал Мазарини и партия короля против парламента, принцев и Испании. Принц Конде то побеждал, то проигрывал. При этом, правда, Сент-Омер, охраняемый сильным гарнизоном, ни разу не подвергся захвату и грабежу со стороны неприятеля. И Жак долгое время ничего не мог противопоставить своему неуклонно растущему чувству к Сюзанне. Но случай, этот великий архитектор будущего, дал ему возможность заглянуть в свою душу поглубже.
Однажды он сидел, как обычно, в углу сада, и забавлялся с кортиком. Второе — нет, лучше просто другое любимое его занятие — обожание Сюзанны — временно не удавалось: её рядом не было. Тут сзади к нему незаметно подкралась сестра Клодина и дотронулась до плеча. Жак вздрогнул.
— О ком ты думаешь?
— Ни о ком.
— Ой ли? Ты же думаешь о мадмуазель Сюзанне.
— Почему именно о ней? — Но Жак невольно сконфузился.
— Потому что Сюзанна есть Сюзанна.
— Вот еще!
— Брось, я же все понимаю.
— Что именно.
— Да ты влюблен в нее, вот и все.
Жак вскочил и схватил сестру за руку.
— Послушай, сестренка, ты же не маленькая…
— Мне пятнадцать, как тебе известно.
— Ты должна слушаться старшего брата. С чего ты взяла, что я люблю Сюзанну? Я ничего не говорил.
— Ну что тут объяснять? Я ничего не знаю, но ты влюблен.
— И ведь правда, я влюблен… — Жак внезапно сник, и его слова прозвучали тихо.
Такая перемена поразила Клодину.
— Ну хорошо, ведь ты же не огорчен этим, правда? — спросила она.
Она приподнялась на цыпочки и взглянула брату прямо в глаза.
— На твоем месте я бы радовалась, чудак. Ведь она не сестра твоя, значит, и тебя когда-нибудь полюбит.
— Спасибо, ты хорошая сестра. — И они вместе отправились к дому.
Но по пути им встретился не кто иной, как сам господин Мальзонвийер.
— Я вас ищу, — сказал Жак, обращаясь к нему. — Я хочу сказать вам нечто важное.
— Мне? Я весь внимание.
— Мсье, мне восемнадцать с небольшим. Я честный юноша. — У Жака был вид, как у иностранного посла. — Мой дядя, кюре из Пикардии, сделал меня наследником с доходом до миллиона ливров в год. Но так как состояние моего отца ничтожно, я решил передать этот доход моей сестре Клодине. Вот именно с этим условием я решил просить у вас руки вашей дочери.
Господин Мальзонвийер был явно ошеломлен.
— Ты…ты хочешь жениться?!
— Я люблю мадмуазель Сюзанну.
Ладно бы уже эти слова, но их тон! Господин Мальзонвийер не выдержал и рассмеялся. Кровь бросилась в лицо Жаку.
— Вам стало весело, мсье, от моих слов, — обиженно произнес он. — Я этого не ожидал.
— Ну, друг мой, — ответил Мальзонвийер, — я тоже не ожидал от тебя такой просьбы. Всегда ли такое встретишь? Честно слово, это просто комедия в духе Корнеля.
— Вы продолжаете смеяться, но я вам все же скажу. Вы не знаете, что я пережил с той поры, как узнал Сюзанну. Я вполне готов к женитьбе.
— Да ты, мой мальчик, с ума сошел!
— Нет, я просто честно прошу её руки у её отца.
— Ты что, серьезно?
— Очень.
— Помолчи. И больше не показывайся мне с видом несчастного пастушка. Ну пойми же меня, друг мой, ведь я просто могу лопнуть от смеха.
— Я желаю знать ваш ответ.
— Пошел ты к черту, вот мой ответ! Вот ведь какая будет парочка — дочь де Мальзонвийера и сын сокольничего!
— Не трогайте моего отца! — вспылил Жак. — Или мне придется дать ответ отцу Сюзанны!
— И какой же?
— Я его задушу.
И Жак показал это своими поднятыми руками. Мальзонвийер тоже было поднял руку, но быстро её опустил. Этот жест был хорошо понят Жаком: соперник, наконец, не смеялся. Он опустил руки, и лишь лицо его казалось слишком бледным.
— Прошу прощения, — тихо произнес он. — Но вы ведь задели мою семью…Хорошо, я не буду добиваться руки Сюзанны. Но скажите, мсье, что мне сделать, чтобы заслужить честь просить вас об этом.
И на глазах Жака выступили слезы. Мальзонвийер, в сущности, был неплохим человеком. Тщеславие затмило в нем справедливость, но не проникло в сердце. Он протянул руку Жаку.
— Не горюй, дружок, — сказал он, — не принимай все так близко к сердцу. Ты говоришь, любишь? Я тоже любил в восемнадцать, ну и что? Считай, все забыл. И ты забудешь.
Жак отрицательно покачал головой.
— Да, все так говорят, — продолжал отец Сюзанны. — И ты тоже так будешь говорить. А что касается Сюзанны…Многие из благородных семейств добиваются её руки. И что ж, предпочесть им тебя, у которого ни кола, ни двора?
Жак опустил голову. Про слезы мы и не говорим.
— Слушай. — Сердце папаши не выдержало. — Ну, станешь ты знатным и богатым — будет тебе рука моей дочери.
— Знатным и богатым? — Любое эхо звучало бы выразительнее Жака.
— Ну да.
— Хорошо, мсье, я постараюсь добиться состояния и благородного звания.
— Послушай, эти вещи не приходят быстро. Я не советую тебе жить ожиданиями.
Жак было заколебался, но потом поднял глаза и решительно взглянул на Мальзонвийера.
— С Божьей помощью, я надеюсь, мне повезет. — Он повернулся и пошел своей дорогой.
— Бедный мальчик! — пробормотал вслед ему господин Мальзонвийер.
А дорога Жака привела его туда, куда он хотел — в угол сада. там он встретил Сюзанну, бродившую с раскрытой книгой, и дрожащим голосом пересказал ей свой разговор с её отцом.
— Ваш отец, мадмуазель, (что же, тогда даже сыновья сокольничих так разговаривали с девушками) не оставил мне надежды на счастье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


 Щелоков Александр - Босиком по горячим углям