от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да, мсье, — добавил принц, — это дело может не дать никакого результата, кроме одного — лишения вас жизни. Поэтому оно годится только для храбрых.
— Дайте мне десяток людей, принц, если сможете, — ответил Бель-Роз.
— Вы получите два десятка.
Бель-Розу дали десять кирасиров и десять гвардейцев под командой трех офицеров. К ним присоединились Корнелий, Ладерут и Гриппар.
Во время приготовлений к ним подъехал всадник в блестящем мундире — не кто иной, как Понро. С ним было несколько офицеров.
— Куда вы собрались? — спросил он.
— Туда. — И Бель-Роз указал на противоположный берег.
— Через Рейн?
— Несомненно.
— На лошадях?
— А на чем же еще?
— Это невозможно! — воскликнул один из офицеров.
— Зато сразу.
— Если бы это было легко, зачем за это браться? — поддержал Бель-Роза граф.
— Вперед! — воскликнули остальные офицеры, обнажая шпаги.
И маленький отряд направился к воде. Ладерут первым вступил в неё и, пройдя несколько шагов, радостно воскликнул:
— А вот и брод!
— Не иначе, как ты, наконец, уверовал в Евангелие, — заметил Бель-Роз.
Все с радостными криками бросились в воду. По-видимому, радость этих сорока человек была такой, что вода забурлила.
— Если мы и умрем, то от веселья, — пробормотал Понро.
Отряд, потеряв по пути пару солдат, приблизилось к правому берегу Рейна, занятому войсками принца Оранского. Навстречу французам к берегу подошли три голландских эскадрона. Видя это, принц Конде подал знак, и в Рейн стали входить кирасиры. Свое дело войско Бель-Роза сделало: переправа через Рейн больше не выглядела проблемой.
— Этот храбрый солдат сделал свое дело, — заметил Конде. — Его следует представить королю, — обратился он к герцогу Люксембургскому.
Голландцы уже подошли к Рейну и вошли в воду навстречу французам. Сорок человек во главе с Бель-Розом смело вступили в бой. Засверкали клинки, раздались пистолетные выстрелы.
— Мы в воде и в огне, — восхищенно произнес Ладерут.
— Лучше погасить одно, чем напиться другого, — ответил Понро.
Крепость открыла огонь по французам. В бой пошли новые силы французов и голландцев. Река покрылась трупами, крики людей и выстрелы разносились над водой.
Бель-Роз носился вдоль берега, бросаясь от одной группы дерущихся к другой и лично увлекая солдат в схватку. Вскоре крепость Тольхюз, представлявшая собой по существу одну башню, прекратила огонь. Голландцы, не выдержав боя, начали отступать.
Но тут произошло неожиданное. Несколько голландских офицеров, бежавших в поля, воспользовались отсутствием преследования со стороны французов и собрали в боевой порядок свои разрозненные отряды. Им удалось незаметно приблизиться и ударить французам в тыл. Под обстрел попали несколько десятков офицеров, сопровождавших Конде. Заметив это, Бель-Роз кинулся к ним и прикрыл собой принца. Его лошадь была сражена пулей. Другая пуля попала в руку Конде, и он выронил шпагу. Бель-Роз подал свою и Конде, схватив её левой рукой, вскричал:
— Вперед, господа! Покажем этим канальям, что железо крепче свинца!
И сам бросился на врага. Не выдержав натиска французов, голландцы пустились наутек. Наступил момент, когда герцог Люксембургский, взглянув на горизонт, произнес:
— Утрехт наш.
Бой закончился. Начали собирать тела погибших, раненых понесли в лазарет. Бель-Роз, не видя Понро в свите принца, испугался, бросился искать и вскоре наткнулся на Ладерута, которые нес графа на руках.
— Я не собираюсь умирать, не пожав вам руку, — едва слышно произнес тот, увидев Бель-Роза.
Он обнял Бель-Роза и Корнелия, стиснул руку Ладеруту и попытался улыбнуться.
— Мне кажется, смерть — это пробуждение, — сказал он напоследок. — Она собирает воедино, что разделила жизнь.
Его глаза закрылись. Граф прошептал имя Габриэлы и умер. В этот момент тысячи криков сотрясли воздух, вверх взлетели шляпы, по полям разнеслась барабанная дробь: Людовик XIV переправился через Рейн.
ГЛАВА 52. ЛУЧ СОЛНЦА
К ночи уже вся французская армия переправилась через Рейн и разбила лагерь на правом берегу. Впереди расстилались огромные поля Голландии. Армия ликовала, и Людовику XIV уже снился Амстердам. Он ещё не понимал, что между ним и столицей Голландии находился Вильгельм Оранский. Весь в упоении победы, он осведомился у окружающих:
— Господа, как зовут того дворянина, который первый перешел Рейн?
— Сир, — ответил герцог Люксембургский, — это офицер вашей армии, но он не дворянин.
— Ну и что? — возразил король. — Раз я так его назвал, значит, он им должен быть. Его имя?
— Бель-Роз, Фертского артиллерийского полка, сир.
— Кажется, я что-то припоминаю. Уж не он ли замешан в инциденте с монастырем и в похищении монахини?
— Нет, сир. Лицо, которое вашему величеству о нем докладывало, грубо исказило факты. Бель-Роз освободил невесту, заключенную в монастырь против её воли.
Людовик XIV не был бы велик, если бы не заботился о своей репутации. Лишний раз проявить акт справедливости, ничем не рискуя — это так заманчиво!
— Прекрасно! Завтра вы мне его представите, — объявил он.
Наутро Бель-Роз был уже у короля. Сердце его билось гораздо сильнее, чем от грома пушек: ведь перед ним был грозный король, потрясавший всю Европу. Он преклонил колено и молча ждал решения.
— Встаньте, мсье (Бель-Роз поднялся) и примите мою благодарность за ваш подвиг, — произнес король. — Тем, кем вы являетесь сейчас, вы больше не будете. Вы поедете в Париж тем, кем я вас сделаю.
— Ваше величество, — произнес герцог Люксембургский, — в Париже его будет ненавидеть господин Лувуа.
— Не забывайте, что он мой протеже, — ответил король. — Вы отправитесь немедленно, — обратился он к Бель-Розу, — и доложите Лувуа о нашей победе. Идите и помните, что ваше место — среди нас.
Через час, простившись со всеми и оставив Пьера в лагере с Корнелием, Бель-Роз с депешами отправился в Париж. Ладерут, естественно, последовал за ним, а с Ладерутом, разумеется, Гриппар.
Прибыв в Париж, Бель-Роз явился к Лувуа, который как раз беседовал с Шарни.
— Капитан Бель-Роз! — удивился министр. — Вы ко мне? Вы весьма неосторожны, мсье.
— Не думаю, — ответил Бель-Роз.
— Вы что же, потеряли память? Тогда я могу вам кое-что напомнить.
— Правильнее будет, полагаю, если я доложу вам о деле, по которому я к вам явился. Разве вам не доложили, что я здесь от имени его величества короля?
Лувуа усмехнулся.
— Король в Голландии.
— Монсеньер, вот депеши, которые его величество доверил мне.
Бель-Роз вынул из кармана пакет и протянул его министру. Шарни встал и отошел к окну, молча в него уставясь. Лувуа распечатал пакет и углубился в чтение. Когда он закончил, то поднялся с сияющими глазами.
— Голландия открыта, взяты десять городов и форсирован Рейн! — радостно произнес он. — Вот и видно, что республика не имеет сил для существования. Кстати, Эммерик и Реез наши?
— Герцог Люксембургский захватил их. Армия движется на Утрехт.
— И Утрехт, и Амстердам, и вся Голландия будут наши.
— Включая Вильгельма Оранского.
— Его победят, мсье.
— Надеюсь, монсеньер.
— Итак, с делами королевства покончено. Перейдем к вашим, мсье.
— Вы ещё не все прочли, — ответил Бель-Роз и достал очередной документ для министра.
Лувуа сломал печать и прочел, затем тяжело плюхнулся в кресло. Шарни подошел к нему.
— Читайте, — вздохнул министр.
Шарни прочел. Ни единый мускул не дрогнул на его лице.
— Прошу вас, месье, выйти в соседнюю комнату, — обратился Лувуа к Бель-Розу. — Я вас позову.
Бель-Роз вышел.
— Итак? — спросил министр.
— Итак, мы побеждены, монсеньер, — ответил Шарни.
— На титуле Мальзонвийеров — полковник и виконт! И все сразу, вплоть до дворянства! Что теперь делать?
— Мы ничего сделать не сможем. За нас поработает несчастный случай.
Министр остановился и пристально посмотрел на Шарни.
— Против случая бессильно все, — произнес он.
По лицу Шарни скользнула хитрая улыбка. Министр позвонил и пригласил Бель-Роза.
Когда тот вернулся, Лувуа обратился к нему со словами:
— Его величество щедро и по заслугам наградил вас. Вы полковник; эту радостную весть вы захотите, разумеется, отправить в Сент-Клер-д'Эннерю, но перед тем, как предоставить вам свободу, позвольте мне дать вам одно поручение.
— Говорите, монсеньер.
— Напишите и отправьте письмо вашей жене, а сами составьте мне донесение, которое я должен направить губернатором провинций.
Бель-Роз согласился. Он написал письмо Сюзанне, запечатал его и отдал слуге. Пока он писал, Шарни покинул кабинет.
Дождавшись выхода слуги, он забрал у него письмо под предлогом, что сам его отправит.
Поджидавшие во дворе Ладерут и Гриппар видели, как Шарни сел в карету. До них донеслось:» — Застава Сен-Дени.»
И упряжка двинулась на рысях.
ГЛАВА 53. УЛИЦА АРБР-СЕК
Ладерут с Гриппаром буквально заждались Бель-Роза во дворе Лувуа. Гриппар наконец не выдержал и заснул. Ладерут нервно ходил по двору, пока не обратился с вопросом к привратнику, где Бель-Роз. Тот ответил, что Бель-Роз пишет донесение губернаторам о переходе через Рейн. Успокоившись, Ладерут стал ломать голову, зачем Шарни понадобилось в Сен-Дени.
»— Дорога в Сен-Дени, — думал он, — ведь она же ведет и в Сен-Клер-д'Эннерю.»
— Мой господин ничего мне не передавал? — спросил он на всякий случай у привратника.
— Нет, но он написал другое письмо. Его забрал господин Шарни.
Ладерут вспомнил, каким торжеством светилось лицо Шарни, когда тот садился в карету. Он быстро принял решение и разбудил Гриппара.
— Когда мсье Бель-Роз спустится вниз, скажи, что я поехал в Сент-Клер-д'Эннерю.
И Ладерут поспешно поскакал следом за Шарни. А тот, действительно, поехал туда, как и думал Ладерут. Но не доезжая полулье до аббатства, вышел из кареты и пешком отправился к хижине, где продавалось вино и «живая вода». Вблизи неё он встретил какого-то крестьянина.
— Хочешь заработать пару экю? — спросил он.
— Лучше три, если можно.
— Хорошо.
Шарни вернулся к карете и взял оттуда корзиночку, тщательно обернутую тонким полотном, вынул из кармана письмо Бель-Роза и положил его в корзиночку, затем передал крестьянину и попросил отнести аббатисе монастыря бенедиктинок.
— Если она спросит, от кого, скажи, что от слуги, лошадь которого находится у ворот монастыря. Получишь четыре экю, если вернешься через четыре часа.
— Да меня уже нет здесь!
Все было исполнено: корзиночка была отдана привратнице монастыря. Шарни с сияющими глазами отсчитал крестьянину четыре экю.
Когда Шарни прибыл во Франковиль, он заметил облако пыли на дороге со стороны Парижа. Вглядевшись, он узнал Ладерута, промчавшегося, как вихрь, мимо его кареты.
»— На этот раз он опоздал,» — подумал Шарни.
Следует все же сказать, что Ладерут обладал одним секретом: скорость его передвижения, по мере того, как угасал его пыл, не уменьшалась, а возрастала. Он давно миновал дом, где отдыхал Шарни при смене лошадей, как вдруг у него лопнул стремянный ремешок. Он соскочил на землю и оглянулся. На глаза ему попался парень сельского вида.
— Может, у вас поручение в аббатство? — спросил парень, позвякивая четырьмя экю в кармане. — Я его выполню и вернусь, пока вы будете менять ремень.
— Ты что, так быстро ходишь? Не верю.
— Да я только что пулей слетал туда и обратно и заработал двадцать ливров.
Ладерут схватил парня за воротник.
— Зачем ты туда бегал?
Парень все рассказал, как было и кто дал ему поручение. Он добавил, что в корзинке были также цветы и фрукты, от которых исходил такой запах…
Выслушав его рассказ, Ладерут оттолкнул парня, вскочил на круп лошади и помчался к аббатству полями. Сердце рвалось у него из груди. Пулей примчался он к монастырю. Испуганная привратница едва удержалась на ногах, когда он влетел мимо неё в ворота. Корзинка была получена мадам Шатофор, которая вскрыла её и отправилась предупредить Сюзанну. С собой она прихватила дивно пахнущий апельсин из корзинки и очистила его. Она увидела письмо Бель-Роза и не сомневалась, что оно не ей. Сюзанна с Клодиной и двумя детьми прогуливалась в конце сада. Когда Сюзанна прочла письмо, слезы брызнули у неё из глаз.
— О Боже! Победа и свобода! Он виделся с королем, и тот сделал его полковником!
Все бурно радовались известию, однако Женевьева уже почувствовала какое-то жжение в груди. Корзинка стояла на столике рядом. Луч солнца упал на нее; содержимое, столь благоуханное, окрасилось золотом, поскольку оно было посыпано какой-то пыльцой. Сюзанна взяла из корзинки розу и понюхала её. Затем принялась за апельсин, очистила его и собралась было поднести дольку ко рту, как вдруг распахнулась дверь и ворвался Ладерут, который кинулся к Сюзанне и выхватил апельсин из её рук.
— Что такое?! — вскричала Сюзанна.
— Не трогать! — заорал Ладерут, указывая на корзинку. — Там отрава от Шарни!
Тут смертельно побледневшая Женевьева упала на колени.
— Какая боль! — прошептала она, хватаясь за грудь. — Воды, воды! Нет, лучше приведите Гастона.
Прибежавший доктор подтвердил подозрения Ладерута: Женевьеву отравили.
— Бог выбрал меня, — шептала она, — Он наказывает тех, кого любит.
Она улыбнулась Сюзанне и с невыразимой нежностью посмотрела на Гастона. Колокола аббатства жалобно зазвонили.
Пока совершались все эти события, Бель-Роз закончил писать послание для губернаторов. Лувуа, оставшись один, обдумывал сложившееся положение. Король, конечно, не позволит ему стать на пути своего фаворита. Лувуа уже сомневался, что его политика мелкой мести стоит той опасности, которой он теперь мог себя подвергнуть.
Вошел Бель-Роз и подал написанный им документ. Лувуа прочел и кивком головы одобрил его.
— Вы храбры в бою и скромны в письме, — заметил он. — Вы солдат, я министр, и оба служим королю. Прошлое — это только наше личное. Дайте руку и верьте, что вы больше не обнаружите меня между вами и фортуной.
Бель-Роз принял руку министра и вышел под необычным впечатлением, что министр смог управлять не только делами, но и своими чувствами.
Покончив с делами, Бель-Роз оставил Париж, чтобы отправиться в монастырь. Гриппар подготовил лошадей. Всю ночь они добирались до места. но подъезжая к монастырю, услышали непрерывный колокольный звон.
— Давно звонят? — спросил Бель-Роз шедшую по дороге девушку.
— Да уже часа три, — ответила та.
Голос смерти слышался в этом звоне. Бель-Роз заторопился. В монастыре его проводили в комнату, где лежала умирающая. Увидев Бель-Роза, она медленно приподнялась, взглядом попросила Сюзанну поднять её руку и соединить с рукой Бель-Роза. Увидев в его глазах слезы, Женевьева с нежной улыбкой произнесла:
— Не надо плакать. Это искупительный конец.
Затем она обвила шею Сюзанны:
— Я умираю. Оставайся за меня матерью Гастону.
И глядя с мольбой на Сюзанну, Бель-Роза и Гастона, стоявшего между ними, она закрыла глаза и упокоилась навеки. Сердце Бель-Роза сжалось в дикой тоске, какую он ещё никогда не испытывал.
После окончания похоронной церемонии Бель-Роз решил поговорить с Сюзанной о делах. Взяв её руки в свои, он обратился к ней со словами:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


 Стиман Станислас-Андрэ - Шестеро обреченных