от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Между тем дорога шла мимо городских домиков, из окон которых выглядывали любопытные жители. На углу одной улицы на балконе столпилось несколько дам. Одна из них показалась Бель-Розу очень красивой. Она поймала его взгляд и бросила ему розу из букета, который держала в руках. Бель-Роз поймал цветок и послал ей воздушный поцелуй. Заметив это, шедший рядом священник строго заметил:
— Думай о небесах, сын мой.
— Но ведь мне только двадцать лет, отец, — ответил Бель-Роз.
— Это бес тебя искушает.
— Нет, это мое сердце рвется к счастью, — ответил Бель-Роз.
В его глазах все прекрасные лица женщин в этот миг напоминали либо Сюзанну, либо Женевьеву.
Наконец улица кончилась, и процессия вышла в поле. Там уже собралось не меньше тысячи людей. Впереди на коне гарцевал де Нанкре. Затрещали барабаны, офицеры подняли шпаги, а солдаты — ружья. Неожиданно со стороны толпы послышались крики:
— Пощады! Пощады!
И сразу стало ясно, что народ выражал свое недовольство предстоящей казнью. Видя это, лейтенант, командовавший экзекуцией, приказал сомкнуть ряды и приготовить оружие к бою. Но едва этот приказ был исполнен, как со стороны Камбре показался всадник. Сам он был весь в грязи, с боков лошади сочилась кровь — явный признак спешки. Подскакав прямо к Нанкре, всадник остановил лошадь и торопливо передал ему письмо, которое выхватил из сумки. Нанкре разорвал конверт, вынул письмо и прочел. Затем поднял листок бумаги вверх и прокричал:
— Да здравствует король!
— Да здравствует король! — проревела в ответ толпа.
— Сержант Бель-Роз, — продолжал Нанкре, — марш из-под стражи!
Бель-Роз сделал навстречу ему десяток шагов.
— Жак Гринедаль, именуемый Бель-Роз, — торжественно произнес Нанкре, — сержант роты канониров, именем короля, нашего повелителя, освобождается от обвинений и тем самым от приговора к смерти за дезертирство с возвращением ему его формы и знаков отличия и с разрешением поступать согласно своей воле. Да здравствует король!
Крики радости и поздравлений послышались в ответ. В воздух взвились шляпы, и люди радостно кинулись к месту, где стоял Бель-Роз, протягивая руки. Но прежде всех к нему пробился всадник, доставивший радостное известие. Схватив Бель-Роза за руки, он произнес:
— Не обняться ли нам с вами?
Бель-Роз обернулся к нему…и оказался в объятиях Корнелия Хогарта.
Полчаса спустя Бель-Роз, Нанкре и Хогарт уже сидели в квартире капитана.
— Я вам обязан жизнью, — сказал Бель-Роз, пожимая руку благородного ирландца.
— Нет, уж если вы так считаете, то только наполовину, — ответил тот.
— Наполовину? — удивился Бель-Роз.
— Ну да. Ведь бумагу, которая спасла вам жизнь, я всего лишь привез, а не добыл.
— Неужили не вы?
— Нет, не я.
— Но кто же?
— Да тот, кто вас очень любит.
Бель-Роз покраснел.
— Вы поняли? — спросил Хогарт.
— Не очень, я думаю…
— Если подумаете, догадаетесь…Имя этой женщины…
— Маркиза д'Альберготти?
— Нет, герцогиня де Шатофор.
Бель-Роз вздрогнул, услышав это имя.
— Не будь её, вы были бы уже мертвы, — добавил Хогарт. — Чего она не сделала, чтобы спасти вас…
Бель-Роз опустил голову и погрузился в размышления.
— Где бессильны мужчины, женщины смогут все, — продолжил Хогарт. — Дело было так.
И сообщил, что получил письмо Бель-Роза из тюрьмы и бросился к Клодине. (При этом имени, как заметил Бель-Роз, лицо ирландца приняло особое выражение).
— Она направила меня к мужу мадам д'Альберготти, но того в Париже не оказалось. Тогда я бросился к министру Лувуа. В приемной министра мне сказали, что он занят и не принимает. Я стал доказывать, что я по чрезвычайно важному делу — ведь речь шла о человеческой жизни, — но все было тщетно. Тут на прием явилась дама. Слуга стал было говорить, что министр занят, но дама назвала свое имя, и слуга исчез за дверью кабинета. Я решил обратиться к ней и стал просить за некоего сержанта, которому грозит незаслуженная смерть. «Его имя?» — спросила дама. «— Бель-Роз». Дама вскрикнула и зашаталась. Я бросился к ней, но она сама подала мне руку. «— Вы пришли, чтобы его спасти? — спросила она. — Вы благородный человек». — «Это естественно, — ответил я, — ведь я люблю его сестру».
Бель-Роз поднял голову, взглянул на друга и улыбнулся, получив сдачу той же монетой.
— Похоже, я проговорился? — заметил Корнелий. — Ну что поделаешь, от этого никуда не деться. Потом дама спросила:"Что ему грозит?"» — Смерть». Она побледнела и сказала: «— Подождите меня». Как раз открылась дверь, и слуга пригласил её войти. Вскоре она вышла, неся в руке бумагу с королевской печатью. Я поинтересовался её именем. «— Герцогиня де Шатофор, но ему этого не говорите.» Она потом ещё не раз просила меня не называть её имени, но, как видите, я не сдержался. Ибо считаю, что подобная услуга стирает любую неприязнь или даже ненависть. Скажите, вы, следовательно, уже были знакомы с мадам де Шатофор?
Бель-Роз собрал волю в кулак, чтобы унять дрожь, затем, чувствуя, что не справится, вынул свою руку из руки Корнелия и тихо произнес:
— Друг мой, брат мой, прошу вас, никогда не произносите при мне это имя.
— Хорошо, я все понял, — ответил Корнелий.
В этот момент в комнату вошел отлучившийся тем временем Нанкре.
— Лейтенант, — обратился он к Бель-Розу, — нам надо отправляться: пришло время.
Бель-Роз и Корнелий воззрились на него в немом изумлении.
— Не смотрите на меня, как на сумасшедшего, — произнес Нанкре, — а прочтите это.
И подал Бель-Розу бумагу с королевским указом.
— Я нашел его сейчас среди своих бумаг, которые пришли недавно. По нему вы становитесь лейтенантом и получаете сто луидоров на экипировку.
— Шаг на моем пути к цели, — пробормотал Бель-Роз.
— Но это ещё не все, — заметил Нанкре. — Так удачно начавшийся день принес пока вам лишь половину успехов. Завтра мы отправляемся на северную границу.
— Война?!
— Да, и наш батальон прикомандирован к армии герцога Люксембургского. Утром барабаны возвестят об этом во всеуслышание.
— Что же! — воскликнул Хогарт. — Бель-Роз, а ведь фортуна продолжает с тобой игру, не так ли?
— Надеюсь, испанцы мне в этом помогут, — ответил Бель-Роз. — А что с вашей фортуной, Корнелий? Куда она вас посылает?
— Завтра в Артуа.
— И затем в Париж, разумеется?
— Никоим образом. В армию, к вам.
— Как, в наши стройные ряды?
— Ну конечно! Ирландец — наполовину француз. Сначала мы повоюем вместе, а затем я женюсь на Клодине.
ГЛАВА 18. ЛЕГКОМЫСЛИЕ СЕРЬЕЗНОГО МУЖЧИНЫ
Война 1667 года, ставшая прелюдией к большой кампании 1672 года, получила название «Гром среди ясного неба». Сотня тысяч солдат стремительно переправилась через Маас и в один миг завоевала Фландрию.
В то время Франция представляла собой великолепное зрелище. Юного и прекрасного короля, любящего все великое и славное, окружал пышный двор с блестящими именами. Мольер и Расин, Лувуа и Кольбер, Конде и Тюренн — это только самая верхушка тогдашней элиты. Начиная с 7 ноября 1659 года, когда Людовик XIV, ведомый кардиналом Мазарини, подписал соглашение о Пиренеях, он осуществил целый ряд успешных завоеваний, закончившихся самым нежным из них — рукой дочери испанского короля Марии-Терезии. После этого двум послам бывших враждующих стран оставалось лишь встретиться в Лондоне и подписать мирное соглашение, папе Александру V — открыть посольство в Париже, Англии — уступить Дюнкерк и Мардик за полмиллиона франков, возобновить союз со Швейцарией, взять в плен Марселя Лотарингского, разгромить алжирских пиратов, восстановить португальцев против Испании и послать императору Леопольду шесть тысяч добровольцев, чтобы одержать блестящую победы над турками под Сен-Готардом.
И тем не менее король Франции ещё ждал своего часа. Смерть испанского короля развязала ему руки, и он продолжил наращивать свои вооруженные силы, попутно настроив своего союзника Голландию против Англии, взамен чего выступил против Испании, требуя от неё освободить Нидерланды. Король лично отправился во Фландрию в сопровождении блестящей свиты, в которую входили Конде, Тюренн, Люксембург, Креки, Грамон и Вобан. Но уже были видны на горизонте мирные устремления уставшего народа. И Бель-Роз, который уловил эти устремления, спешил поскорее попасть на войну, рассчитывая на нее, как на последнюю надежду в своей жизни.
Наутро Нанкре предупредил Бель-Роза:
— Я двигаюсь вперед во главе своих старых солдат. Вы присоединитесь ко мне в Шарлеруа, и чем скорее, тем лучше.
Бель-Роз с удовольствием бы отправился вместе с Нанкре, но пришлось подчиниться. Тем временем его посетил капрал Ладерут и поздравил с новым званием.
— Если вы позволите мне больше с вами не расставаться, я буду самым счастливым из солдат.
Получив одобрение Бель-Роза, радостный Ладерут направился к себе, но столкнулся с Нанкре.
— Эй, любезный, ты куда направился? — спросил его Нанкре.
— К моим солдатам. Если вы дадите мне пику, я пойду с ними воевать против испанцев.
— Какую пику? У тебя есть алебарда.
— Алебарда? — спросил ошеломленный Ладерут.
— Но, кажется, я ясно выражаюсь. Разве я тебе не говорил, что тебя произвели в сержанты?
— Меня?! В сержанты?
— Три часа назад.
— Да я только что вышел из полиции.
— И туда вернешься, если не побежишь срочно исполнять свои новые обязанности. Давай галопом, или я тебя разжалую.
И бедный Ладерут помчался исполнять свои новые обязанности, по пути тщетно пытаясь понять, почему это его вдруг так неожиданно повысили.
В то время, как войска двигались к северной границе, Бель-Роз занялся своими новыми служебными обязанностями. И первый, кто попался ему на глаза при обходе строя, был все тот же Ладерут.
— Это ты, дорогой Ладерут? Ну и как тебе здесь, нравится?
— Прекрасно, благодарю. Мне кажется, у меня под ногами весь мир.
— По-моему, мир не столь уж прекрасен, судя по выражению твоего лица. Что случилось? Ты нездоров?
— Я-то здоров, но не все вокруг так уж хорошо.
— Непонятно. Ты же на войне. При чем тут эта философия?
— Я стал сержантом, почему, не знаю. Я недостоен такой участи.
Тут Бель-Роз приблизился к Ладеруту и заметил в его глазах какой-то огонек.
— Слушай. — Он посмотрел на него пронизывающим взглядом. — Ты откуда пришел?
— Да я не знаю, как вам и сказать…
— С кем ты виделся недавно?
— С капитаном Нанкре.
— Но он уже ушел в поход.
— Похоже, вы ничего не знаете.
— А что знаешь ты?
— Он в тюрьме.
— Что?! За что?
— За неисполнение приказа генерала.
— Это ты говоришь о капитане Нанкре? Да быть не может!
— Но это так. После смерти брата он стал сам не свой. Похоже, запах пудры свел его с ума…
— Факты! Факты!
— Пожалуйста. Вы знаете приказ герцога Люксембургского ни в коем случае не покидать территории вокруг нашей крепости. Но сегодня в полдень господин Нанкре решил отправиться верхом с другими офицерами в сторону Госсли. Они наткнулись на испанских разведчиков, шаставших по нашей территории, погнались за ними, увлеклись, выскочили на запретную территорию, разгромили испанский отряд и захватили их пушки, а заодно и Госсли, причем им помогли солдаты одной роты полка из Нивернэ, возвращавшиеся с учений. Господин Нанкре, как старший по званию, взял всю ответственность на себя. По возвращении он за нарушение приказа был посажен в тюрьму.
— Я отправляюсь к герцогу, — решительно заявил Бель-Роз.
— Сейчас он не принимает: этой ночью у него совет.
— Я пойду на него.
— Вы рискуете жизнью!
— Пусть! Либо я её потеряю, либо сохраню — третьего не дано.
И он решительно последовал туда, где находилась стоянка герцога. Ладерут последовал за ним. При входе в дом генерала дорогу Бель-Розу преградил часовой.
— Пароль!
— Я его не знаю.
— Тогда стойте на месте.
— Как бы не так!
И с силой оттолкнув часового, Бель-Роз ворвался в помещение. Быстро пробежав по коридору, он открыл дверь в комнату, где сидел герцог. Увидя вошедшего, герцог пробурчал:
— В чем дело? Я же приказал никого не впускать!
— Господин герцог, я нарушил ваши инструкции.
Герцог позвонил, и несколько солдат во главе с офицером вбежали в комнату быстрее молнии.
— Прошу вас, одно только слово! — воскликнул Бель-Роз, обращаясь к герцогу. — Ведь я уже и так в ваших руках.
Герцог пристально взглянул ему в глаза. Что-то он там увидел такое, что его поколебало в его решении немедленно арестовать Бель-Роза. Он махнул рукой. Все вышли, и они с Бель-Розом остались с глазу на глаз.
ГЛАВА 19. ЗЕРНО СРЕДИ ПЛЕВЕЛ
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем генерал произнес:
— Говорите, чего вы хотите.
— С вашей стороны — милости одному заключенному.
— Его имя?
— Нанкре.
— Капитан, атаковавший сегодня Госсли?
— Превосходная акция, монсеньер!
— Вы говорите о нарушении дисциплины?
— Которая закончилась водружением знамени короля.
— Солдат должен подчиняться приказу сидеть на месте, даже если будет водружено двадцать знамен.
— Это нарушение искупила победа.
— Без дисциплины нет армии.
— Нанкре одержал первую победу без приказа.
— И последнюю.
— Монсеньер!
— К нам недавно на пополнение поступило свыше сотни молодых офицеров, а в это время им преподают урок нарушения воинской дисциплины! Нанкре умрет.
— Выслушайте же меня, монсеньер герцог, прошу вас!
— А вы кто такой?
— Бель-Роз, лейтенант артиллерии.
— Бель-Роз! Странное имя.
— Имя ни о чем не говорит.
— Разумеется, — ответил генерал, не скрывая улыбки, — но за кого вы просите? Это ваш брат, отец, друг?
— Господин Нанкре мой капитан.
— Значит, попытка заработать эполеты.
— О, монсеньер! — произнес Бель-Роз с упреком.
— Что же, это закон войны: каждый за себя, пули на всех.
— Но…
— Хватит. Я не вижу мотивов для освобождения Нанкре. Экзекуция состоится завтра же.
— Нет, монсеньер, этого не будет.
— И кто же мне в этом помешает?
— Вы сами.
— Я?! Господин Бель-Роз, будьте осторожны!
— О себе я не беспокоюсь. У меня есть право защищаться, а вот ваша юстиция будет защищать Нанкре. Храбрых офицеров не убивают за то, что они пролили кровь.
— Черт возьми!
— Эх, монсеньер, будь вы на его месте, возможно вы бы поступили так же…
Этот пассаж заставил улыбнуться сурового герцога.
Видя, что у него что-то получается, Бель-Роз с воодушевлением рассказал подробности истории, которую ему сообщил Ладерут, бывший её свидетелем. Рассказ свой он закончил так:
— Вот что сделали бы вы, герцог и пэр Франции, и что сделал бы я, простой лейтенант.
— Ну что же, пришлось бы добавить ещё две пули на двоих. — Голос пэра оставался по-прежнему тверд.
Бель-Роза проняла дрожь: ушат холодной воды не сделал бы большего.
— Вы прекрасный защитник, — продолжал герцог, — а юности подобает отвага, и только так я оцениваю вашу попытку выручить Нанкре. Но дисциплина — высший долг всех военных. Так что завтра на рассвете Нанкре все же будет расстрелян.
И герцог помахал рукой Бель-Розу. Но тот не двинулся с места. Герцог нахмурил брови.
— Полагаю, я ясно выразился, мсье? — спросил он.
— Простите меня, монсеньер, если я слишком настойчив, но…
— Мсье Бель-Роз, я не хотел бы задевать ваши лучшие чувства, но излишняя ваша настойчивость заставляет меня напомнить вам, кто я и кто вы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


 Далай Лама - Буддийская практика. Путь к жизни полной смысла