от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Владимир Ильин. Сеть для игрушек»: ЭКСМО-Пресс; М.; 1997
ISBN 5-251-00504-0
Аннотация
Интервиль, задуманный и построенный как идеальный город будущего, захлестывает волна преступности. Гибнут сотни людей. И что самое странное, их убийцами оказываются не маньяки и насильники, а обыкновенные законопослушные граждане, под влиянием мощного психотропного воздействия превратившиеся в марионеток каких-то темных, враждебных сил. Рик Любарский, специалист по аномальным явлениям, потрясенный внезапной смертью своего друга, начинает расследование,которое полностью меняет его жизнь и приводит к сенсационным открытиям.

Владимир Ильин
СЕТЬ ДЛЯ ИГРУШЕК
Часть 1. Контролер
До начала игры бесполезны прогнозы и справки,
Что нас ждет через год, что готовит нам завтрашний день.
Потому что в игре этой – слишком высокие ставки,
Проигравший в нее навсегда покидает людей.
Руслан Этенко
Глава 1
«Среди сотен тысяч городов Земли есть один, где люди живут поистине свободно и спокойно. Там царит мир и справедливость, там нет преступников и негодяев, там удовлетворяется давнее стремление людей жить благополучно и без страха. Этот город на картах мира совершенно справедливо называется Интервилем, поскольку живут в нем, как в Новом Вавилоне, люди из самых разных стран. Однако больше всего здесь выходцев из России, которые предпочитают называть город Международным, и именно по этой причине жители общаются между собой в основном на русском языке…»
Захлопнув путеводитель, я зеваю во весь рот и гляжу в окно вагона.
Магнитоэкспресс приближается к населенному пункту, усиленно восхваляемому путеводителем, со скоростью триста двадцать пять миль в час. Пейзаж за окном однообразен: лес, обступивший трассу с обеих сторон, безоблачное небо и яркое солнце. Надо было все-таки мне лететь самолетом, хотя, как это ни странно, в самом Интервиле-Международном аэропорт отсутствует, так что тем, кто избирает воздушный вариант прибытия в город, потом приходится тратить полдня на то, чтобы добраться туда наземным транспортом. Неизвестно, какими именно соображениями руководствовались мои шефы, отправляя меня в Интервиль по железной дороге, – возможно, не последнюю роль сыграло стремление сэкономить финансовые средства, которые, по мнению шефов, и так слишком часто швыряются на ветер отдельными сотрудниками. У меня на этот счет имелось свое мнение, но народная мудрость гласит, что с начальством, как и с малыми детьми, спорить не стоит…
Я специально выбрал одноместное купе, чтобы посвятить время поездки углубленному изучению последних веяний в области криминологии. Хотя познания мои в этой науке гораздо шире, чем, скажем, в астрофизике, однако, если в ближайшее время собираешься выдавать себя за ученого, не мешает освежить свои познания с помощью конспекта, специально подготовленного для меня в Центре. К концу поездки я невольно прихожу к выводу о том, что криминология, как и астрология, основывается на довольно-таки извращенной интерпретации всем известных фактов. Чего стоят, к примеру, такие постулаты некоторых криминологов относительно личности убийцы, как: «Типичный убийца всегда пьян»?! Или: «Насилие представляется преступнику некоей очищающей силой, которая освобождает его от комплекса неполноценности, от отчаяния и от бездеятельности». Как практик я решительно не согласен с подобными утверждениями. Те убийцы, с которыми мне приходилось иметь дело за двадцать лет оперативной работы, как правило, не были пьяницами и уж ни в коем случае не забивали себе башку апологетикой насилия как очищающей силы. В крайнем случае, они могли бы согласиться, что путем насилия действительно можно кое-что очистить, но не свою душу, а, например, кошелек или квартиру ближнего…
Над головой звучит мелодичный сигнал, и приятный женский голос объявляет: «Уважаемые дамы и господа, до прибытия в Интервиль осталось пятнадцать минут. Просим вас не забывать в вагоне свои вещи».
По отношению ко мне эта просьба звучит нелепо, так как я не обременен излишком багажа. Я закрываю свой комп-нот, сую его в «дипломат», где покоятся мои скудные пожитки, и начинаю облачаться в одеяние, которое более всего подобает путешествующим криминологам, изо всех сил пытающихся сойти за обыкновенных туристов, чтобы в ходе странствия по городам и весям набрать побольше материала для очередной научной статьи, а если повезет – то и для целой монографии. Поэтому одежда моя заключается в живописных шортах до колен, черной майке навыпуск с невнятной эмблемой на груди и кепке с длинным козырьком.
Не дожидаясь напоминания женского голоса о том, что дальше Интервиля поезд не идет, я выбираюсь из купе и следую к выходу. Состав мягко снижает скорость и вкатывается под высокие стеклянные своды вокзала. К двери вагона подают длинную кишку эскалаторного перехода, который доставляет пассажиров в зал таможенного досмотра. Как всякий уважающий себя вольный город, не входящий в состав каких-либо государств, Интервиль имеет склонность к подобным формальным процедурам, создающим у его гостей впечатление, что они прибыли в другую страну.
Когда приходит моя очередь предстать перед бдительным взором таможенного инспектора, я абсолютно спокоен, потому что не везу ничего запретного. Никакого оружия, никаких наркотиков, никаких краденых бриллиантов и тайно вывезенных золотых слитков. Вероятно, этим я обманываю ожидания человека по ту сторону барьера, потому что он трижды просвечивает мой потертый «дипломат» разными устройствами, чуть ли не инфракрасным взглядом изучает мои почти подлинные документы и только тогда со вздохом разочарования разрешает мне следовать восвояси.
До полудня еще далеко, но уже сейчас город плавится от жары, и даже близость моря не спасает от зноя. Все вокруг нестерпимо блестит, потому что куда ни посмотришь – сплошное стекло и хромированные поверхности. Город еще молод, и, как всякой молодежи, ему присуще стремление ослепить своим видом при первом же знакомстве.
Привокзальная площадь кишит народом. Встречающие и провожащие. Отъезжающие и прибывающие. Дальние и близкие родственники. Знакомые и незнакомые. Ближние и дальние… И все они обнимаются друг с другом с таким пылом, будто наступил день всеобщего братания. У меня возникает невольное опасение, что вот-вот и меня сейчас кто-нибудь хлопнет размашисто по плечу и с возгласом: «Ба, Адриан, сколько лет, сколько зим!» – заключит меня в свои потные объятия. Однако опасения мои оказываются напрасными, и я благополучно преодолеваю несколько десятков метров, которые отделяют меня от ближайшей стоянки такси.
Очереди на стоянке не существует. Наоборот, перед желающим прокатиться встает опасная проблема выбора, потому что свободных машин очень много. Создается такое впечатление, что все такси в Интервиле съехались в этот час к вокзалу.
Я выбираю из массы машин черно-желтый «эруэйт», у водителя которого рубашка расстегнута до самого пупа. В общем-то, я не люблю людей с волосатой грудью, но данный субъект сразу понравился мне тем, что не колеблясь потребовал от меня деньги вперед. После некоторых торгов мы, наконец, сходимся на компромиссном варианте, который заключается в том, что я сую субъекту за рулем стоюмовую купюру в качестве задатка.
В тот момент, когда я, небрежно швырнув «дипломат» на заднее сиденье, готовлюсь сесть рядом с водителем, у меня возникает весьма знакомое ощущение. Будто меня изучает чей-то взгляд, усиленный многократно приближающей оптикой. Я обвожу взглядом площадь, но на ней слишком много людей, чтобы можно было засечь невидимого наблюдателя. Поэтому мне остается только списать свои подозрения на профессиональную мнительность и нырнуть в машину.
«Эруэйт» с характерным свистом газовых турбин стартует, вливаясь в поток движения. До выезда с площади водитель успевает нарушить правила дорожного движения по крайней мере три раза, из чего я могу заключить, что он наверняка непоколебимо верит в свое бессмертие.
– Куда едем ? – осведомляется таксист, включая бортовой радиоприемник.
Я лихорадочно пролистываю в памяти страницы путеводителя по городу, но не могу припомнить ничего стоящего из описания местных учреждений гостиничного сервиса.
– В гостиницу, – наконец, не нахожу ничего лучшего, чтобы сказать в ответ.
– А я думал – в морг, – мрачно шутит таксист и поясняет: – Гостиниц у нас – хоть пруд пруди. Вам какая нужна?
– Только не какой-нибудь там «Хилтон» или «Эксельсиор», – поспешно говорю я. – Что-нибудь поскромнее…
– Тогда, может быть, «Уютный уголок»? – предлагает он. – Хотя наличие свободных номеров там не гарантирую.
– Что ж, можно и в «Уголок», – говорю я, пытаясь изгнать из своего подсознания невесть откуда взявшуюся присказку: «… и поставил в уголок, чтоб никто не уволок». Лично для меня она звучит слишком зловеще.
Некоторое время шофер внимает музыкальной дребедени, льющейся из приемника, а я пользуюсь передышкой в нашем общении, чтобы запомнить кое-какие детали тех улиц, по которым мы мчимся. Интерес мой – отнюдь не праздный. Может быть, представление о местонахождении и устройстве проходных дворов и пассажей, стоянок такси и подземных переходов, переулков-тупиков и переулков-пассажей мне не пригодится никогда, но лучше захламить свой мозг массой, казалось бы, ненужных подробностей, чем обнаружить в решающий момент, что восполнять пробелы в своем знании города слишком поздно…
Водитель «эруэйта» походит на итальянца: такой же смуглый, черноволосый и волосатый. Только для итальянца он слишком мрачен и замкнут. На «игрушку» он не похож, но в Интервиле лучше не надеяться на свои навыки чтения намерений окружающих по их физиономиям.
Отправляясь на дело, я предупредил руководство Контроля, что вообще не люблю, когда меня опекают, а в данном случае, когда предстоит вести борьбу с противником-невидимкой, противником-оборотнем, который способен материализоваться в любом человеке из толпы, которая тебя окружает в трехмиллионном городе, смысла в опеке тем более нет. Именно поэтому я и решил работать один. Я не хотел шататься по Международному в сопровождении разношерстной толпы телохранителей, которые бы только путались под ногами у меня и у моего противника, и в конце концов были бы прикончены один за другим…
– Как здесь у вас обстановка ? – спрашиваю я таксиста, стараясь перекричать радиоприемник.
– В каком смысле?
– Ну, вообще… Говорят, у вас здесь не житье, а рай. Не грабят по ночам, не насилуют, не убивают. Вроде как и не люди здесь живут, а самые натуральные ангелы во плоти..
– Вы что – издеваетесь? – вдруг вскипает шофер. – Кто это вам сказал такое?
– Полгода назад один мой приятель проводил здесь отпуск. С женой и собакой. Ему в вашем городе очень понравилось…
– Тури-исты, – с презрением бурчит водитель, с остервенением переключая скорости. – Приедут, проваляются весь день на пляже, накупят дешевых сувениров в киоске при гостинице и думают, что они знают наш город как свои пять пальцев!.. Вы газеты-то хоть читаете, стереовидение смотрите ?
– А что? – удивляюсь я. – По-моему, и пресса, и телевидение тоже описывают ваш город в самых восторженных тонах… «Обитель мира и спокойствия»… Или как там? «Там нет преступников и негодяев, и даже международные гангстерские синдикаты наложили вето неприкосновенности на этот город»… Что, разве не так?
– Наверное, вы последний раз держали в руках газету года этак три назад, – с нескрываемым ехидством произносит таксист. – И откуда вы взялись только, такой неосведомленный?
– Оттуда же, откуда и вы, – говорю я. – Все мы, знаете ли, беремся из одного места… не буду говорить, какого.
На кодовое слово «собака», используемое Центром для опознавания своих, шофер не отреагировал должным образом, хотя это может ни о чем не говорить.
– А вы тоже прибыли к нам отдыхать и развлекаться ? – спрашивает он.
– Очень надеюсь, что это мне удастся, – искренне признаюсь я.
– Как долго вы у нас пробудете?
– Недельку, другую… смотря, каким будет отдых. Иногда люди отдыхают с таким энтузиазмом, что вскоре лишаются и сил, и здоровья. Знаете, чем отличается санаторий от дома отдыха? В санаторий люди приезжают больными, а уезжают здоровыми, а что касается дома отдыха – там все наоборот!..
Водитель некоторое время сосредоточенно смотрит прямо перед собой, беззвучно жуя губами, словно пробуя на вкус мою шутку.
– Должен вас предупредить, – произносит вдруг он, выключая приемник, – что никакого отдыха для вас здесь не будет.
– А что будет ?
– Борьба за выживание, – мрачно говорит шофер.
– Серьезный термин, – говорю я. – Кажется, я его где-то уже слышал… Уж не запугиваете ли вы меня, дружище?
Таксист с подозрением осматривает меня с головы до ног, уделяя особое внимание моим экстравагантным шортам.
– Вы кто по профессии ?
– В данный момент – турист, – ухмыляюсь я. – А на досуге балуюсь наукой. Про криминологию слышали когда-нибудь?
– Так вы – легавый, что ли ? – предполагает мой собеседник. Судя по его тону, к полиции он относится крайне отрицательно.
– Причем здесь собаки? – притворно удивляюсь я, чтобы лишний раз проверить собеседника. – По-моему, вы меня не так поняли, дружище…
Такси вдруг сворачивает к тротуару и резко тормозит. Мой лоб чудом избегает столкновения с тем стеклом машины, которое, видимо, не случайно назвали лобовым.
– Что случилось? – осведомляюсь я у шофера.
Он молча, перегнувшись через меня, открывает дверцу с моей стороны и только потом произносит:
– Приехали, господин хороший. Дальше транспорт не следует. Я и забыл, что мне давно обедать пора.
– Подождите, дружище, – миролюбиво говорю я. – Это какое-то недоразумение…
– Давайте, давайте, – говорит он, не слушая меня. – Обслуживать вас я больше не буду. Здесь недалеко, своими ножками дотопаете.
Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, потом я беру с заднего сиденья «дипломат», вылезаю из «эруэйта» и, не оглядываясь, иду по тротуару прочь. С одной стороны, таксист поступил со мной паршиво, но с другой – очевидно, что он не имеет никакого отношения к обеспечению безопасности моей скромной персоны, и это не может не радовать…
Действительно, до «Уютного уголка» – рукой подать.
Однако преодолеть это расстояние спокойно мне не дают.
Некоторое время я двигаюсь вдоль бетонной стены, ограждающей не иначе как какой-нибудь сверхсекретный объект. Вроде атомной электростанции или института, ведущего разработки новейших систем вооружения. Стена представляет собой немалый соблазн для уличных графоманов и субъектов, внезапно обнаруживших в себе талант художника. С верху до низу она исписана и изрисована самыми различными текстами и рисунками, среди которых иногда встречаются и весьма пристойные образцы.
И в тот момент, когда я поглощен изучением на ходу очередного опуса на стене, сзади слышится стремительно приближающийся свист турбин. Судя по нарастанию звука, водитель чихать хотел на ограничение скорости в городе. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, что из кабины «уэбли» белого цвета, с затемненными стеклами и нарочито грязными номерными знаками, в мою сторону торчит какой-то черный продолговатый предмет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61


 Каверина Любовь - Он строит, она строит, я строю