от А до П

от П до Я

 



Благодарности
Мы хотим поблагодарить многих людей:
участников семинара – тех, кто был на другом конце петли обратной связи:
C.E. Ашербраннер
Сюзанна Бейли
Нэнси Беплат
Джин Блэр
Ларри Барнетт
Джорджина Бартон
Бритт Бартон
Косетт Картер
Консуэло Касула
Сьюзен Коннорс
Пегги Дин
Кармел Декрус
Скип Эллис
Кэрол Эллисон
Розали Федорук
Джуди Фрэнсис
Фрэнсис Фридман
Шерри Фанк
Джон Фанк
Амбер Гольдштеин
Джордж Гринберг
Шэрон Гримм
Томас Гриндер
Алан Харрис
Кристиан Хоукинс
Джек Хэули
Фил Герман
Кирк Хьюджес
Мюррей Йоханнсен
Дженис Кляйн
Боб Куртс
Филлис Мюррей Линхарт
Кэтрин Лонг
Кэри Лин
Джерри Мейдер
Стефани Мейдер
Томас Маллой
Сьюзен Маркус
Дайана Маршалл
Роберт Макдональд
Филип Милрой
Полин Монсон
Джейн Монтелеон
Патрисия Мур
Маршалл Нечтоу
Дэвид Паундс
Дел Поуэлл
Алан Пауэр
Вера Райхенфельд-Тэй
Хосе Родригес
Марна Райан
Антонио Сантус
Стивен Сильверман
Джон Симмондс
Стив Смолински
Джейн Ст. Суво
Джон Стоун Джеймс
Тейлор Джоэл
Тиг Сильвия
Топел
Морин Тот
Мумтаз Вишал
Карен Веигс
Ричард Зарро
Мэрилин Заткин
Дебора Зиглер
Матунду маминги африканским и американским барабанщикам и нашим друзьям-танцорам:
ТаТитосу Сомпе
TaМбембе
TaMaлонге
Фреду Симпсону
Благодарим Гэри-Майкла Бина за его работу и предложения;
Благодарим наших сотрудников:
Лауру Гриндер
Стефани Мэдер
Марка Кэрролла
Джерри Мэдера
Благодарим за очень важные комментарии наших друзей:
Боба Дилтса
Дона Стейни
Сьюзен Маркус

Предостережение читателям
Разумные люди приспосабливаются к миру, а неразумные пытаются приспособить мир к себе. Поэтому прогресс полностью зависит от неразумных людей.
Джордж Бернард Шоу
Нашему учителю Грегори Бейтсону
Надеемся, что это, по крайней мере, его бы позабавило.
Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) – значительный шаг вперед в области расширения возможностей выбора, доступных человеку. Оно выносит на рассмотрение квалифицированного и сбалансированного практика средства, позволяющие достичь такого качества жизни, которое раньше относилось на счет судьбы, удачи, генетики, случайностей или божественного провидения. Мне важно объяснить, хотя бы частично, что я подразумеваю под определениями «квалифицированный и сбалансированный».
Слово квалификация указывает на требования к мастерству в любом интересующем нас наборе навыков, доступном человеку, с точки зрения его применения на практике. А также на личные усилия потенциального практика НЛП упорядочить своё личное жизненное пространство ради исследования, обучения и, в конечном счете, достижения уровня мастерства в актуальном наборе паттернов, который называется НЛП. Успех на этом пути и определяет ученика, и в конечном итоге – профессионала.
Термин сбалансированный подразумевает два требования. Во-первых, способность ученика интегрировать набор навыков (которыми он овладел на практике) во все без исключения области его жизни, как личной, так и профессиональной. Во-вторых, как только произошла интеграция технических навыков, личность сталкивается с внушающей трепет обязанностью реализовывать эти новые возможности с некоторой мудростью. На этой стадии гусеница разрывает тесный кокон, профессионал превращается в художника.
Все вышесказанное – косвенный способ предостеречь потенциального практика НЛП. Кажется, современный мир просто переполнен людьми, претендующими на то, чтобы обучать НЛП. Именно при выборе наставника, вы, читатель, можете начать развивать одну из ключевых способностей, связанных с мастерством в практике НЛП. А именно – оценку конгруэнтности предполагаемого тренера. Если ваша интуиция предостерегает вас, если вы замечаете несоответствие между вербальными проявлениями этого человека и его реальными действиями и поведением, продолжайте двигаться дальше и искать соответствующую модель.
Если вы серьезно заинтересованы в том, чтобы получить доступ к качественным тренингам или программам бизнес-консультирования, непосредственно основанным на том фундаменте НЛП, который я заложил, будучи одним из создателей этой дисциплины, вы можете связаться со мной:
John Grinder
QUANTUM LEAP
P.O. Box 67359
Scotts Valley, CA 95067-7359
TEL) 408-457-0529
FAX) 408-457-2834

Начало
Уильяма Джеймса принято считать отцом американской психологии. Однажды его пригласили прочесть курс лекций в Гарварде. Темы он мог выбрать сам. Лекции проходили бесплатно и были открыты для всех желающих. После некоторых размышлений он сделал смелый выбор. Название его первого выступления звучало так: «Можно ли доказать существование Бога?» Услышав такое в начале ХХ века в Новой Англии, слушатели наверняка с изумлением вскинули бы брови.
Итак, с некоторым волнением Джеймс оглядывал слушателей, заполнявших лекционный зал. И, конечно же, в самый последний момент стремительно прошла по главному проходу и устроилась в центральном ряду маленькая пожилая леди.
Профессор Джеймс представил свою тему со свойственными ему остроумием и обаянием. Читая лекцию, он заметил, что маленькая пожилая леди была очень внимательна и, казалось, от души веселилась – он отметил, что она смеялась, когда больше никто этого не делал. Тем не менее, на первый взгляд, все шло как обычно.
Лекцию приняли очень хорошо. По ее окончании сама собой образовалась очередь желающих пообщаться с профессором. И, конечно же, в самом её конце стояла маленькая пожилая леди. Когда подошёл ее черед, она хитро взглянула на Джеймса и сказала:
«Доктор Джеймс, мне очень понравилась ваша лекция. Но у меня остался один вопрос».
«Пожалуйста, леди, задайте ваш вопрос!» – любезно ответил Джеймс.
«Итак, доктор Джеймс», – продолжала она, сверкнув глазами, – «Если Бога не существует, кто же держит Землю, почему она не падает?»
Джеймс быстро перебрал в уме возможные объяснения – центростремительные силы, системы гравитации... но принял мудрое решение ответить так, чтобы самому что-то узнать у этой дамы. Взглянув на нее снова, он сказал: «Леди, я буду счастлив ответить на ваш вопрос, но сначала вы сами объясните мне – почему Земля не падает?»
«Ну, доктор Джеймс, это же очень просто. Земля покоится на спине гигантской черепахи!»
Получив столь неожиданный ответ, Джеймс на мгновение задумался. А потом, с нотками триумфа в голосе, задал маленькой леди простой вопрос: «Леди, ради всего святого, скажите, почему же не падает эта гигантская черепаха?»
«Нет-нет, доктор Джеймс!» – ответила маленькая пожилая леди – «Вы меня не собьете – ведь там черепахи до самого низа! »
Предисловие.
Непосредственный контекст
В марте 1986 года мы, Джон Гриндер и Джудит Делозье, провели в Сан-Франциско семинар под названием «Предпосылки личной гениальности». В нем участвовали люди из Северной и Южной Америки, Европы и Африки.
Более двадцати пяти лет мы занимались моделированием людей, которые в нашем обществе считаются гениями. В процессе моделирования мы снова и снова обнаруживали одни и те же простые личные умения – совершенно независимо от того, был ли гений гипнотизером, специалистом по стратегическому планированию, танцором или мастером ведения переговоров. Хотя эти умения, эти формальные принципы и кажутся несложными, они не так уж просты. Нашей задачей на этом семинаре было помочь его участникам создать определенные условия для развития и интеграции этих умений – предпосылок личной гениальности. Эта книга – последовательная запись семинара в Сан-Франциско, и она служит той же цели. Однако нужно понимать, что существуют глубокие различия между семинаром, когда общение происходит лицом к лицу, и письменным текстом. Основное различие таково: на семинаре общение происходит по большей части невербально, а письменный текст, конечно же, полагается только на язык.
Таким образом, перед нами стояла задача создания сбалансированного текста, соответствующего опыту семинара, и в то же время изложенного исключительно при помощи линейного вербального кода. Выполняя эту задачу, мы внесли в текст некоторые дополнения. Они обеспечивают ему универсальность и возможность участия со стороны читателя и восполняют пробелы, которые в непосредственном опыте семинара были заполнены невербальными аспектами общения. Таким образом, эта книга – отчасти расшифровка стенограммы семинара, а отчасти – перевод фрагментов невербальной коммуникации этого семинара в вербальный код. И еще: семинар завершился через пять дней. Он остался, а в более глубоком смысле, остается и сейчас, незаконченным – и для нас, и для участников. Был запущен процесс. Точно так же незакончен этот текст. И пусть он пройдет через всю цепочку отражения в вашей нервной системе.
Исторический контекст
Итак, причем тут черепахи?
Западный человек ХХ века гордится тем, как много у него сегодня возможностей. Если у него достаточно денег, житель запада может, купить, например, Шевроле Блейзер, полноприводный джип Тойота или Форд Мустанг – но еще важнее, он может вообще не иметь машины.
Точно так же современный западный человек может выбрать эпистемологию, основанную на непосредственном опыте, эпистемологию, основанную на вере и духовности, и даже нигилистическую эпистемологию – но еще важнее, он не может не иметь эпистемологии. Он может не хотеть ее иметь – он может даже из всех сил сопротивляться какой-то определенной эпистемологии, но в таком случае само сопротивление становится эпистемологическим актом.
Четверть века назад Грегори Бейтсон обнаружил и описал в своих работах важнейший факт человеческой коммуникации. Этот факт настолько очевиден, что в течение столетий он буквально бежал из работ весьма одаренных исследователей человеческого поведения. Когда два представителя нашего вида оказываются лицом к лицу, и один вступает в коммуникацию с другим, и при этом соблюдены все другие необходимые условия (например, эта коммуникация воспринимается сенсорными каналами другого человека, и т.д.), этот другой человек не может не вступить в коммуникацию. Конечно, у него есть большая свобода выбора, как именно он ответит – в словах, жестах, звуках, движениях. И первый человек, конечно же, воспримет все это как ответ на его начальную коммуникацию. Заметьте, что даже отказ отвечать сам по себе уже есть коммуникация. Когда кто-то говорит, что не может общаться с кем-то, его позиция эпистемологически не обоснована. На самом деле он имеет в виду, что пока что не может получить от этого кого-то тот ответ, который ему нужен.
Коммуникация и эпистемология в этом отношении одинаковы – они вездесущи. Невозможно не вступить в коммуникацию, и точно так же, невозможно не иметь эпистемологии – она может быть неосознаваемой, нежелательной, абсолютно недоступной ее владельцу, но она с точностью отражается в поведении этого человека.
Эпистемология – это гуманитарная дисциплина, которая систематически исследует возможности человеческого знания. Начав с того, что мы можем знать, и как мы узнаем, что, как мы думаем, мы знаем, эпистемология переходит к вопросу о том, знаем ли мы что-нибудь вообще. То, что люди Запада считают эпистемологию неким тайным знанием – красноречивое свидетельство того, насколько не исследованы основания наших убеждений, ценностей, актов восприятия. А также – критический показатель, насколько все еще не изучены основания и мотивы поведения, вытекающего из наших убеждений, ценностей и восприятия.
Жители Запада обычно смеются, когда впервые слышат шутливое определение пессимиста и оптимиста. Пессимист – это человек, который воспринимает ситуацию, оценивает ее и ведет себя так, как будто стакан наполовину пуст. А оптимист, конечно же, воспринимает и оценивает ситуацию и действует так, как будто стакан наполовину полон.
Не так забавны истории вроде рассказа об одном эксперименте, как будто бы проведенном в Нью-Йорке несколько десятилетий назад. Детей одного возраста случайным образом разбили на две группы, А и Б. Эти группы обследовали с помощью тестов, измеряющих IQ и уровень притязаний. Различия в результатах между группами оказались незначительными. Затем учителям, которые должны были в новом учебном году отвечать за обучение этих детей, сказали, что по результатам тестирования дети из группы А – одаренные, а дети из группы Б имеют трудности в обучении. Спустя шесть месяцев эти две группы снова прошли через те же тесты. И результаты тестирования показали, что и дети и учителя сумели превратить эту ложь в реальность. Группа А оказалась одаренной, а Группа Б – отстающей.
Наконец, совсем не смешны многие реальные факты, пропущенные через вялые фильтры снижения важности, которые мы называем средствами массовой информации. Эти факты ясно показывают неспособность наших политических лидеров справедливо и обоснованно учитывать и примирять различия, ставшие повседневной реальностью в Центральной Америке, Афганистане, на Ближнем Востоке... различия, убивающие мужчин, женщин и детей, которые просто хотят жить в мире. Все эти различия можно легко свести к различиям в эпистемологии, которые все еще остаются неисследованными.
Эта книга написана под большим влиянием работ Грегори Бейтсона. И мы считаем, что читателю было бы полезно иметь некоторое представление о той ситуации, в которой он работал. Бейтсон был в высшей степени творческим, синтетическим мыслителем. Говоря «синтетический», мы имеем в виду его способность обнаруживать целостные паттерны, независимо от их содержания или контекста. С неподражаемым изяществом он убедительно соединял то, что раньше казалось совершенно несовместимым – и выявлял более глубокие и более стройные структуры. Каковы же были эпистемологические позиции, на которые он отозвался?
В XVIII веке возникли две классические эпистемологически противоположные позиции. Одну из них выразил Юм, в британской эмпирической традиции, а другую – Kaнт, в немецкой традиции идеализма. Вкратце, суть этих позиций такова.
Основной организующий принцип эмпирической традиции был настораживающе прост.
Нет ничего в разуме, что не пришло бы из органов чувств.
Эта позиция, сформулированная с такой предельной ясностью, кажется раздражающе неполной. Так и есть – отсутствует контекст, в котором она возникла. Если вы выросли в окружении, где ученые мужи горячо спорят, сколько ангелов может уместиться на острие булавки, подобная эмпирическая доктрина покажется вам глотком свежего воздуха. Недостаток этой позиции в том, что она отрицает активное участие человека в создании опыта. И еще более важно – она не в состоянии объяснить один из самых простых фактов человеческого бытия: почему два человека, ставшие свидетелями одного и того же реального события, впоследствии дают разные отчеты об этом событии. И чем более подробными становятся их описания, тем больше возникает между ними различий.
На другом полюсе этого противоречия находится Kaнт, который откусил намного больше, чем смог прожевать и переварить. Суть знаменитого кантианского решения в том, чтобы приписать каждому человеку набор врожденных, генетически определенных категорий, посредством которых он переживает мир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


 Сетон-Томпсон Эрнест - Виннипегский волк