от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Фаринья Р. Если очень долго падать, можно выбраться наверх»: Эксмо; М.; 2003
ISBN 5-699-04935-5
Оригинал: Richard Farin`a, “Been Down so Long it Looks Up to Me”, 1966
Перевод: Фаина Гуревич
Аннотация
Ричард Фаринья (1937 — 1968) — выдающийся американский фолксингер XX века, вошедший в пантеон славы рок-н-ролла вместе с Бобом Диланом и Джоан Баэз, друг Томаса Пинчона и ученик Владимира Набокова.
Ричард Фаринья разбился на мотоцикле через два дня после выхода в свет своего единственного романа. `Если очень долго падать, можно выбраться наверх` — психоделическая классика взрывных 60-х годов, тонкая и детально прописанная комическая панорама смутного времени между битниками и хиппи, жуткая одиссея Винни-Пуха в поисках Святого Грааля.
Ричард Фаринья
Если очень долго падать, можно выбраться наверх
СОБЕРИ СВОИ ПЕЧАЛИ
В середине 40-х годов прошлого века, с трудом переведя дух после войны и Великой депрессии, американское население предалось самому естественному занятию — стало рожать детей. Нужно, впрочем, отметить, что явление не было чисто американским: оно с успехом распространилось и на другие континенты. Просто так уж вышло, что именно Америка проявила в этом деле наибольший энтузиазм, — видимо потому, что в силу географического положения меньше других пострадала во время войны. Детей получилось, во-первых, много, а во-вторых, они обладали невиданной до сей поры пассионарностью, которая в 60-е годы позволила подросшим бэби-бумерам перевернуть весь мир то ли с ног на голову, то ли с головы на ноги, да так его и оставить. Но бэби-бумерами их назвали позже, а тогда, в 60-е они именовали себя «дети-цветы» и заявляли, что не желают жить так, как их родители. Они выбирали мир, а не войну; вместо зашоренности нудных контор —расширение сознания, вместо благостного эстрадного сиропа — рок-н-ролльные вопли, и свободную любовь вместо регламентированного ханжества церковного брака.
Сейчас радикальный либерализм не в чести, сейчас все дружно ратуют за возврат к консерватизму и традиционным ценностям — маятник со всей дури летит в противоположную сторону, все правильно. Полумирная революция стала фактом истории, а те из детей цветов, кому посчастливилось в 60-е не умереть от передозы, в 70-е не слететь на полной скорости с хайвэя и в 80-е не обнаружить у себя СПИД, не застрелиться самим и не быть застреленными полоумным маньяком, превратились в бэби-бумеров, неплохо вписавшись в изрядно измененный их собственными стараниями мир. Другим повезло меньше, их имена известны — многих, но не всех. Одним из мифов, принижающих движение 60-х, является теория о якобы некреативности этого поколения. Ну хорошо, рок-н-ролл, который критики с большим удобством для себя относят к простому развлечению, а где, спрашивается, ваша литература? Нет смысла доказывать всю несостоятельность этой легенды: каждый может сам вспомнить достаточное количество замечательных писателей замечательного поколения. Данная книга, а также имя ее автора — еще один кирпич из этого здания.
Формально Ричард Фаринья не принадлежит к поколению детей-цветов. Родился 8 марта 1937 года в католическом районе Бруклина, в семье иммигрантов: кубинца Ричарда Фариньи-старшего и ирландки Терезы Крозье. Единственный ребенок в довольно обеспеченной по бруклинским меркам семье, болезненный, страдающий от аллергии на многие продукты, он воспитывался в строгости и заботе, ходил в католическую школу и, по рассказам родителей, не проявлял в детстве интереса ни к литературе, ни к музыке. Но был очень способен, чему свидетельство — стипендия одного из самых престижных американских университетов, Корнелльского, куда он и отправился после окончания школы, выбрав — в значительной степени под влиянием отца, свято верившего в технический прогресс, — инженерный факультет.
Но судьба повернула все по-своему. Корнелльский университет в середине 50-х давал прекрасное образование по всем дисциплинам, но славен был литературным отделением. Там преподавали поэт У. Д. Снодграсс, известный автор коротких рассказов Джеймс Макконки и — Владимир Набоков, находившийся в зените своего мастерства, и лишь за год до этого опубликовавший «Лолиту». Получив первое место на конкурсе студенческих работ по физике, Дик Фаринья распорядился своими талантами иначе: на финальном экзамене, вместо того, чтобы отвечать на вопросы билета, он написал объемную нерифмованную поэму, в которой внятно объяснялось, почему автору сего опуса необходимо выбрать не инженерную, а литературную карьеру. Этот эпизод дает представление также и о характере Фариньи: импульсивный и порывистый; враль, болтун, актер и любимец женщин — таким вспоминают его бывшие студенты и преподаватели; и, конечно, богемная атмосфера литературного отделения подходила ему куда лучше строгой ауры точных наук. С этим резким поворотом связан еще один трогательный момент: узнав о решении сына, Ричард Фаринья-старший проехал за пять часов расстояние от Бруклина до Итаки и явился к Джеймсу Макконки с вопросом, действительно ли Ричард Фаринья-младший обладает выдающимися литературными способностями. Ответ был дан положительный — а что еще оставалось делать?
Но преподаватель не кривил душой. Просто Дик Фаринья был из тех людей, которым природа в день их появления на свет щедро отсыпала всех мыслимых талантов, забыв сообщить о своем благодеянии. Каким способностям и как проявляться, зависело теперь от случая и обстоятельств. Обстоятельствами был вызван университетский интерес к литературе, они же стали толчком к увлечению фолк-музыкой несколько лет спустя; вполне возможно, останься Ричард Фаринья на инженерном факультете, мы бы все равно о нем услышали.
Упорства и трудолюбия ему также было не занимать. «Все вокруг были молоды и талантливы, — вспоминает его сокурсница, ныне писательница Кристин Остерхолм Уайт, — но у Дика, кроме этого, были еще вполне серьезные намерения. Ум и способности в обычном понимании — Дику этого было мало. Он знал свою силу и работал над своим даром». Результаты не замедлили: в марте 1958 года опубликованный в местном литературном журнале рассказ «С книжкой Дилана в руке» победил на конкурсе короткой прозы. Написанный в значительной степени под влиянием Дилана Томаса и Эрнеста Хемингуэя, рассказ, тем не менее, получил множество восторженных отзывов корнелльской критики.
«Это был новый и ни на кого не похожий голос, один из тех, что звучат словно бы из внешнего мира — уверенный, в чем-то опасный, четкий и совсем не похожий на привычное покорное бормотание. Никто в Корнелле не мог толком сказать, что за тип этот Фаринья, кроме разве того, что он пропустил год, путешествуя неизвестно где». Это слова Томаса Пинчона, другого питомца «корнелльской литературной школы» и одного из самых загадочных писателей XX века. Фаринья и Пинчон познакомились и быстро подружились; одно время они даже снимали на паях квартиру, но нелюдимый характер будущего затворника проявлялся уже тогда — вынести бурную общительность Дика Фариньи, вокруг которого постоянно крутились люди, ему было не под силу. Пинчон сбежал на другую территорию, что, впрочем, не испортило их отношений. Дружба продолжалась много лет, и Ричарду Фаринье Пинчон посвятил свой роман «Радуга земного притяжения».
В ночь с 23 на 24 мая 1958 года в Корнелле разразилась демонстрация. То была пристрелка, прелюдия к грядущим студенческим бунтам 60-х: ни о какой политике речь пока не шла — студенты требовали всего-навсего отмены комендантского часа для девушек. Сейчас в это трудно поверить, но по тогдашним правилам женские общежития запирались в 11 вечера, а нарушительниц ждали суровые меры, вплоть до исключения. Остаться в стороне Дик Фаринья, разумеется, не мог и через несколько дней обнаружил себя в списке исключенных. Однако, появление этого списка лишь подхлестнуло волнения, и администрация пошла на попятную.
Но Фаринье становилось тесно в университетских стенах. Его ждала работа в нью-йоркском рекламном агентстве Дж. Уолтера Томпсона, которого не интересовало наличие у будущего сотрудника формального диплома. За несколько месяцев до выпускных экзаменов Ричард покидает университет, переезжает обратно в Нью-Йорк и начинает работать на Манхэттене…
Где в это время происходили очень интересные события. Набирала популярность фолк-музыка, и один из центров движения находился как раз в Нью-Йорке. Выглядело это так: в почти каждом крупном городе Америки словно бы независимо друг от друга возникали кафе и клубы, в которых иногда по определенным дням недели, иногда спонтанно собирались молодые люди и под акустическую гитару, к которой позже стали присоединяться более экзотические инструменты, пели песни — иногда фольклорные, но чаще собственного сочинения. Темы были разные: от традиционной лирики до песен-протестов и первых политических заявлений. Дэвид Хаджду в документальной книге «Явно 4-я улица: Жизнь и время Джоан Баэз, Боба Дилана, Мими Баэз Фариньи и Ричарда Фариньи» объясняет популярность фолка среди молодежи конца 50-х всего лишь реакцией на засилье искусственных материалов. По его мнению, эта «музыка прославляла уникальность и странность, бросала вызов конформизму, обращалась к простоте и регионализму в век масс-медиа и общенациональных стандартов». Возможно, в этом рассуждении есть рациональное зерно, но Ричард Фаринья видел причины популярности фолка в другом. Несколько лет спустя в эссе, посвященном Бобу Дилану, он писал: «Студенты по всей стране с безнадежностью понимали, что их гражданский и политический протест вызывает лишь равнодушную реакцию у бюрократов, родителей, а то и своих же друзей-студентов. Они искали более совершенный язык и нашли его в фолк-музыке — фолк-певцы становились отныне их ораторами».
Центр фолк-движения находился в Кембридже, где в кафе под названием «Клуб-47» сияла в то время звезда Джоан Баэз, но и Нью-Йорк не оставался в стороне от этого увлечения. Тусовка располагалась под разными крышами: в кафе, барах, на открытых площадках и в домах энтузиастов. Не в характере Фариньи было пропустить эту суету и не принять в ней живейшее участие — несмотря на то, что он никогда раньше всерьез не интересовался музыкой. Два человека оказали на него серьезное влияние. Во-первых, уже сложившийся к тому времени музыкант и художник Эрик фон Шмидт — он был на семь лет старше Фариньи и в некотором смысле стал его гуру, объяснял некоторые азы; ученик, разумеется, оказался способным.
Второе имя — Кэролайн Хестер. Ко времени их знакомства она уже была известной фолк-певицей, выступала с концертами и успела выпустить первый альбом. Кэролайн родилась и выросла в Техасе — тогда в Америке это значило примерно то же, что быть шотландцем в древней Британии: гордым и своенравным провинциалом. Через восемнадцать дней после знакомства Ричард Фаринья и Кэролайн Хестер поженились. «Это так похоже на Дика, — была реакция его университетских друзей, — увести с вечеринки самую красивую девушку».
На некоторое время Дик Фаринья становится оруженосцем: выступает на концертах, рассказывая в перерывах между номерами истории и читая свои или чужие стихи. Любимый поэт — по-прежнему Дилан Томас. Работу в рекламном агентстве Ричард к тому времени оставил, и семья жила на гонорары за концерты и редкие публикации Дика в литературных изданиях — он не собирался бросать писательство. Примерно тогда же он начал работу над романом.
Музыкальные и литературные пристрастия не мешали друг другу. У Кэролайн был подаренный кем-то дульсимер — инструмент, напоминающий четырехструнную гитару, но гораздо длиннее и у же. Звук дульсимера тоньше, чем у гитары, он чем-то напоминает балалаечный, но возможности — намного шире; играют на нем сидя — либо держа в руках, как гитару, либо положив на колени. Фаринья стал постепенно осваивать дульсимер и сочинять для него свои первые инструментальные композиции. Через несколько лет он станет признанным авторитетом в игре на нем, откроет возможности, о которых до него никто не подозревал, но пока к музыкальным упражнениям Дика Фариньи в фолк-тусовке Манхэттена всерьез не относились.
Видимо это полуснисходительное отношение и заставило его в январе 1962 года купить на одолженные у отца деньги билет на пароход до Лондона. Кэролайн выступала в концерте и прилетела туда же две недели спустя. Фолк-движение в Европе только начинало раскручиваться, и Ричард Фаринья рассчитывал на этой новой сцене сделать себе имя. Ожидания частично оправдались: никому не известного, но обаятельного американца встретили весьма доброжелательно, в марте того же года состоялось его первое сольное выступление. Примерно через год, в январе 1963-го, поддавшись уговорам друга, в Лондон приехал Эрик фон Шмидт, и вместе с Ричардом и Этаном Сайнером в подвале лондонской студии «Dobell's Jazz Record Shop» они записали альбом «Дик Фаринья и Эрик фон Шмидт». В том же альбоме под псевдонимом Слепой Солдат участвовал Боб Дилан, которому контракт с фирмой «Коламбиа» запрещал записываться под своим именем.
Но отношения между Кэролайн Хестер и Диком Фариньей стали портиться: его больше не устраивала роль оруженосца, а ей было трудно изменить сложившийся стереотип. После апрельской поездки в Париж трещина стала непреодолимой. Их общий друг Джон Кук организовал тогда пикник, в котором кроме Дика и Кэролайн участвовали несколько фолк-певцов из Шотландии, а также жившая тогда с родителями в Париже семнадцатилетняя Мими Баэз — родная сестра знаменитой фолк-звезды Джоан Баэз. Симпатия с первого взгляда, флирт, возвращение в Лондон, ссора между Диком и Кэролайн по, казалось бы, постороннему поводу — в результате Кэролайн возвращается в Америку с твердым решением найти в родном Техасе адвоката, специалиста по бракоразводным делам. Решение осуществилось несколько месяцев спустя — в сентябре, после того, как вновь приехав в Англию на фолк-фестиваль в Эдинбурге, Кэролайн встретила там Мими.
На следующий день после парижского пикника Мими Баэз получила от Фариньи письмо с посвященным ей стихотворением. Это положило начало полуторагодовому эпистолярному роману; весной 1963 года, Дик перебрался во Францию, и в апреле они тайно поженились в парижской мэрии. Месяц спустя Мими закончила школу, молодожены на пароходе вернулись в Америку, некоторое время жили в Нью-Йорке с отцом Дика, затем в августе на взятой напрокат машине переехали через всю страну в Кармель, Калифорния, где тогда жила Джоан Баэз. В Кармеле была сыграна полноценная свадьба, на которую приехал из Мексики Томас Пинчон.
Тогда же Фаринья показал Пинчону незаконченную рукопись романа. «Я надавал ему кучу советов, сейчас уже не помню, каких именно, — вспоминал позже Пинчон. — К счастью, он не воспользовался ни одним из них».
С самого детства роли между сестрами Баэз распределились традиционно: умная и талантливая старшая — и красавица младшая. Они вместе начали учиться играть на гитаре, до переезда семьи во Францию вместе появлялись в кембриджском «Клубе 47». Мими, прекрасно владевшая гитарой, подыгрывала Джоан на концертах, иногда подпевала, но никогда не задумывалась о собственной музыкальной карьере. С Ричардом она запела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


 Минков Светослав - Нежная душа