от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Шефненер Э. Тусовка класса «Люкс»»: «Издательство ACT», «ACT МОСКВА», «ХРАНИТЕЛЬ», Харвест; М.; 2006
ISBN 5-17-037458-5, 5-9713-3473-5, 5-9762-0897-5, 985-13-8752-5
Аннотация
Высший свет Америки.
Тусовка «богатых и знаменитых», в которую НЕВОЗМОЖНО ПОПАСТЬ «человеку извне».
Однако бывший студент Принстона, принявший выгодное предложение стать репетитором двух тинейджеров с Пятой авеню, постепенно становится своим в доме Тейеров…
В доме, где глава семейства вечно «отсутствует по делам», а его не желающая стареть супруга УПРЯМО СОПЕРНИЧАЕТ с собственной шестнадцатилетней дочерью, флиртуя напропалую…
В доме, где юный безвольный лоботряс не в силах правильно написать ни одного предложения, а его хамоватая сестра-пустышка озабочена только нарядами и вечеринками.
И вот с таким «материалом» придется работать!
Элиот Шрефер
Тусовка класса «Люкс»
1
Один час времени Ноя обойдется доктору Тейер в 395 долларов. Столько получают одни лишь высококлассные проститутки, и любой консьерж, стоило ему краешком глаза заметить, как Ной выходит из такси, мог не без основания предположить, что видит мальчика по вызову, которому повезло с покровителем. Его ярко-синяя рубашка, хотя ни от какого не дизайнера, была прекрасно отглажена, а загар, который можно было оценить лишь благодаря расстегнутому воротнику, явно был приобретен в Хэмптоне . В петлице болтались солнечные очки фирмы «Дизель». Брюки подобраны безукоризненно: темный лен в мелкую белую полосочку – специально, чтобы обозначить скрытую под внешней официальностью юношескую живость. На голове неброские, но дорогие наушники. Все продумано до мелочей.
У входа в здание на Парк-авеню Ной замедлил шаг. Можно было подумать, он поражен тем, что отыскалась столь идеальная для него среда обитания.
Но он не был ни вернувшимся из Хэмптона богатеньким сынком, ни мальчиком по вызову. Он был репетитором, специализировавшимся на подготовке абитуриентов к СЭТ , и 395 долларов в час ему платили за уверенность в том, что Тейер-младший непременно поступит в тот же университет – один из самых престижных в стране, – где в свое время благополучно отучились Тейеры-старшие. Ной старался ничем не отличаться от своих учеников, быть таким же ухоженным, самодовольным и непробиваемым, как они, и добивался от них безоговорочного подчинения – это было сделать легче, если находиться с ними на равной ноге. На два академических часа он – ничем не хуже их.
В те дни, когда Ной чувствовал себя усталым – а сегодня был именно такой вечер, – он все время повторял в уме: «Триста девяносто пять долларов». Не получая удовлетворения от работы, он утешался мыслью, что заработает на этих уроках максимум возможного. Доктор Тейер попросила его прийти на полчаса раньше: после занятия Дилан собирался к парикмахеру, – и обещала оплатить такси. Ной сидел в желтой машине, мчавшейся между серых кирпичных строений Гарлема, и в голове его, в унисон с подсчетом таксометра, шел собственный подсчет: двадцать пять минут на дорогу, плюс сто минут занятие, плюс сам проезд, итого с Тейеров причитается восемьсот тридцать пять долларов.
В тот момент как фигура Ноя появилась за матовым стеклом входной двери, консьержи насторожились, но, рассмотрев при лучшем освещении молодость вошедшего, его тридцатидолларовые сандалии и наушники, снова расслабились. Консьержи, конечно, белые, но не в полном смысле этого слова – в их речи всегда слышен ирландский или русский акцент, в утомленных ночным дежурством глазах характерное для жителя Бруклина отсутствующее выражение. Они вели себя с ним осторожно, словно допуская, что может возникнуть необходимость выставить его обратно за эту самую дверь. Ужасные снобы эти консьержи.
– Як Дилану Тейеру, – сказал Ной.
Консьерж нехотя кивнул и набрал номер. Конторка у него голубая с золотом, словно аналой. Все эти дома на Парк-авеню уродливые, безвкусные строения, все как один похожие на «Отель» в игре «Монополия», но интерьер – сплошные лилии и виньетки. Консьерж вопросительно глянул на визитера.
– Ной, – ответил тот.
– Ной уже поднимается, доктор Тейер… Добро пожаловать. – Он положил трубку и нажал кнопку. – Одиннадцать «эф».
Ной направился лифту с дверями из красного дерева. Он затылком почувствовал на себе взгляд консьержа и пожалел, что не надел мокасины – так он, пожалуй, мог бы сойти за местного. Но по крайней мере общение с консьержем принесло ему тридцать долларов. Теперь он должен восемьдесят одну тысячу. А после сегодняшнего занятия останется восемьдесят семьсот. Двери открылись.
Какую кнопку ни нажми, сработает только 11-Ф: это чтобы Ной случайно не потревожил покой какого-нибудь другого жильца. Лифт движется быстро, но все равно успевает набежать еще пять долларов.
«Ф» в «11-Ф» означало «Фасад»: двери открылись прямо в фойе квартиры. Из-за приоткрытой внутренней двери выскользнула женская фигура. Протянулась тонкая рука, звякнули золотые браслеты.
– Сюзанна Тейер, – сказала она.
Ной пожал протянутую тощую руку; снова послышалось звяканье.
– Очень приятно, доктор Тейер.
При первой встрече очень важно правильно сориентироваться. Если это мать и она не домохозяйка, «доктор» подойдет.
– Заходите. – Она открыла дверь и вплыла в зеркальный вестибюль.
Она походила на любую из матерей любого из учеников Ноя: хитроумно мелированные волосы запросто стянуты в хвост – словно и не сидела она каждую неделю у стилиста, чтобы соорудить эту пестроту. Большущие, как у кобылицы, карие глаза и темные брови контрастировали с выбеленными якобы солнцем волосами. На костлявых плечах перекатывалась нитка жемчуга, забираясь во впадину между ключицами.
Доктор Тейер мило улыбалась, между тем как ее глаза обшарили всего Ноя с ног до головы. По телефону она разговаривала крайне нелюбезно, понимала, что Ной собирается ее ободрать и заведомо негативно относится к ее сыну, которого он еще ни разу не видел. Сейчас же можно было подумать, что она еле удерживается от того, чтобы его обнять. Хозяйки апартаментов на Парк-авеню запрограммированы на радушие.
– Я решила, что должна быть дома, когда вы будете знакомиться с Диланом, иначе кто знает. Кто знает.
Она замахала руками и засмеялась; Ной тоже засмеялся – главным образом потому, что она стала похожа на мельницу. Он не мог решить, предостерегает она его или просто несет чепуху, и тут до него дошло, что ему следует сейчас находиться в школьной аудитории, как он всегда и планировал.
– Буду очень рад познакомиться с Диланом, – бодро сказал Ной. Он знал, что чрезмерно подгоняет этот вступительный ритуал. Надо бы еще немного подыграть восторгам матери, но мешала мысль о деньгах. Ной вырос в городке, где улицы назывались «Сельская» или «Дорога штата № 40», в городке, где не было ни Парк-, ни Мэдисон-, ни какой бы то ни было авеню. Если Тейерам ничего не стоило проболтать на лестнице двести долларов, то для него это было дико: слишком большая вырисовывалась сумма, неправдоподобно большая, словно какая-нибудь архейская эра в сравнении с человеческой жизнью.
Она указала наверх:
– Он у себя в спальне.
Ной направился к лестнице, взялся за тускло светящиеся, шикарные, но порядком потертые перила и проследовал на второй этаж. Его удивило, что доктор Тейер и не подумала пойти за ним.
– Ной, – услышал он снизу. Ной остановился и посмотрел на нее. В вырезе блузки он увидел ее груди и старательно уставился в перила, хотя мелькнувшая в голове мысль о нагой докторе Тейер его слегка позабавила.
– Послушайте-ка, у вас наверняка будут с ним проблемы, – говорила она, – он просто всего этого не учил. Я даже не знаю, как это получилось.
Это тоже было ему знакомо. Уход от ответственности: «Мой ребенок, может быть, и невежда, но я уж тут точно ни при чем».
– Тест вполне доступен для понимания, – объявил ей сверху Ной. Он не мог припомнить, говорил ли он ей это по телефону. – Все зависит от того, насколько учащийся к нему подготовлен. В каком-то смысле абитуриенты из самых престижных школ находятся в проигрышном положении, поскольку их приучали мыслить абстрактно, высказывать свое мнение и улавливать тончайшие нюансы. В какой-нибудь рядовой школе в Арканзасе детей всю жизнь только и учат, что делать тесты. Стандартизированные задания – это основной учебный метод в школах для детей из малоимущих семей и последний из применяемых в школах для детей обеспеченных.
При упоминании Арканзаса родители обычно утомленно кивают. Доктор Тейер посмотрела на него снизу вверх и заулыбалась так, словно они с ней были лучшими друзьями, которые только что воссоединились за чашечкой кофе. Хоть это и была неправда, Ной был очарован. На мгновение ему захотелось, чтоб они с доктором Тейер и впрямь оказались где-нибудь в кофейне.
– Все это очень любопытно, – сказала она, – но это не совсем то, с чем вам придется здесь иметь дело. Да вы сами увидите.
И с этим напутствием Ной направился к двери в комнату Дилана. Дверь была белая с серебром, словно дверь туалета в дорогом ресторане. Никаких самодельных плакатиков с надписями вроде «Не влезай – убьет!» не было. Ной постучал и тут же открыл дверь. Хороший репетитор не забывает о вежливости, но разрешения войти не спрашивает.
Спальня Дилана в действительности состояла из нескольких комнат. Ной прошел через просторный и, по всей видимости, неиспользуемый кабинет с античным глобусом и письменным столом с вращающейся столешницей, миновал отделанную мрамором ванную и оказался собственно в спальне. Два плотно занавешенных окна – каждое во всю стену. Дилан сидел за огромным письменным столом и щелкал по клавишам лэптопа, спиной к Ною.
– Здравствуй, – сказал Ной.
Он забыл, что Дилан – капитан команды по лакроссу , но когда Дилан не повернулся, он об этом вспомнил. Капитаны не считают нужным знакомиться с новичками, им и так приходится держать в голове чересчур много лиц и фамилий. В свое время Ною пришлось приложить немало усилий, чтобы стать классным парнем, сначала среди подростков, а потом среди двадцатипятилетних. И вот он здесь, пришел заниматься с юнцом, который, учись он с ним в одной школе, непременно набил бы ему морду.
– Ну и как дела? – спросил Ной. Интересно, классные парни отвечают «как дела?» на «как дела?»
– Как оно, – отозвался Дилан. Ной стоял в дверях. Потом решительно прошел в комнату. Если он хочет гарантировать себе «идеальную десятку» – десять учеников, – он должен с самого начала показать, что он классный парень. «Десятка» поможет ему встать на ноги. «Десятка» даст его брату возможность доучиться и поступить в университет. Если ему не удастся с самого начала вселить в сердце подростка обожание, на всем этом можно поставить крест.
Дилан повернулся. Белоснежная футболка – явно только что распакованная. Волосы – будто он минуту назад вышел из душа или его корова облизала. Глаза тусклые, широко расставленные. Один из тех семнадцатилеток, от которых без ума пожилые дамы.
Вступительная речь всегда крутится вокруг того, что дружба уже завязалась. Никогда не спрашивай: «Чем ты интересуешься?», лучше уж «Чем ты сегодня занимался? Вот как? Ну надо же! А чем еще? Водишь машину? Когда будешь получать права?» Когда двухсотдолларовые полчаса знакомства закончились, Ной знал, что в свободное время Дилан любит спать, что завтра у него тест по «Дому радости» Эдит Уортон, что в среду вечером он ходит чаще в клуб «Пангея», чем в «Лотос», что лакросс – это «ничего себе» и что учится он в Дуайте. Один из учеников Ноя как-то говорил про Дуайт, что это означает «Дебильные Ублюдки Абдолбались И Тащатся».
– А почему ты выбрал Дуайт?
– Меня перевели из Филдстона.
Дилан сходил в уборную, что обошлось его матери еще в тридцать пять долларов. Вернулся он, бормоча что-то себе под нос, и плюхнулся на кровать. Ной поинтересовался, почему его перевели из Филдстона.
– Какая разница, все равно в личное дело не заносили, – последовал дипломатичный ответ. Не то чтобы Дилан был особенно умен, – на пробной письменной контрольной он набрал четыреста двадцать баллов из восьмисот возможных. Доктор Тейер (не обворожительная радушная хозяйка Тейер, а монструозная телефонная Тейер) уведомила Ноя, что для того, чтобы вербовщик (в команду по лакроссу) из Университета штата Пенсильвания был удовлетворен, следует набрать по меньшей мере шестьсот пятьдесят. Шестьсот пятьдесят баллов сделают Дилана одним из способнейших учащихся нации. Или по крайней мере одним из способных учащихся.
Ной повернулся на кожаном сиденье и посмотрел на Дилана. Тот полулежал на кровати и массажировал ступню; Ной на другом конце комнаты чувствовал идущий от нее запах пота.
– Дилан, – проговорил он, изо всех сил стараясь, чтоб в его голосе не звучали учительские нотки, – до экзамена два месяца, старик. Это восемь занятий. Сегодня мы поговорим о сочинении, а потом сосредоточимся на грамматике. Каждую неделю ты будешь получать практическое задание. – При упоминании о практическом задании Дилан вдруг надулся, словно надменный султан. Ной продолжал: – Ну, как можно быстро развить эту тему: «Чем больше перемен, тем меньше изменений» ?
Дилан смерил его взглядом. Ной чувствовал, что в его голове происходит элементарный подсчет: стоит ли размениваться на этого парня? Выждав еще мгновение, Дилан засмеялся:
– Вы перепутали.
– Что ты имеешь в виду?
– Повторите-ка еще раз. Ной повторил.
Дилан фыркнул:
– Ну да, чушь полнейшая.
При таком развитии событий Ной, чтобы произвести впечатление, обычно приводил пословицу по-французски. Это не помогло.
– Ладно, – сказал он, – тогда давай разовьем тему на основе твоего несогласия.
Дилан посмотрел на него настороженно.
– Да пошло оно. Если что-то меняется, значит, становится другим.
– Верно, но, изменяясь, это «что-то», по сути, остается тем же самым, так? – не очень уверенно произнес Ной. Внезапно пословица потеряла смысл и для него тоже, а в памяти всплыло предупреждение доктора Тейер, что затруднение состоит не в привычке его ученика «мыслить абстрактно».
– Да черт с ним, – сказал Дилан, – плевать я на это хотел, мне бы только баллы набрать.
Ной покровительственно хмыкнул и притворился, что понял иронию своего ученика, которой у того и в помине не было. Как же обстояла ситуация с тем, чтобы «набрать баллы»? Судя по пробному тесту, перспективы были не очень радужные: он не признавал прописных букв и писал «введение» с одной «в».
Когда занятие окончилось, Ной воспользовался формулой «Пока, приятель» («Пока»: «Я спокоен, я не собираюсь тратить свою энергию на формальное прощание». «Приятель»: «Ты мне нравишься, но не вздумай понять это превратно») и спустился в холл. Было уже слишком поздно, и он не застал там никого из слуг. Но на пути к лестнице Ной миновал тусклую полосу света из приоткрытой двери в спальню доктора Тейер. Она уютно устроилась среди роскошного полумрака и, закутавшись в пышное пуховое покрывало, читала «Дом радости». Когда Ной проходил мимо ее двери, она скользнула по нему глазами и, подарив многозначительный взгляд из-под длинных ресниц, вернулась к своему занятию: он позволил себе уйти на шесть минут раньше, и это обойдется ему в сорок долларов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


 Окуджава Булат Шалвович - Песни