от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она залепила мне такую пощечину, что у меня загорелась щека.
— С Лоудером вы так же обращались, когда он дал вам отставку?
— Это не играет никакой роли!
— Кто его убил?
Ее лицо приняло отсутствующее выражение.
— Пожалуйста, когда будете выходить, не хлопайте очень дверью.
Я вышел из павильона и добрел до полосы прибоя. Несколько минут я стоял и с наслаждением вдыхал чистую прохладу морского воздуха. Оливии Даноу нигде не было видно. Я вернулся в патио. Большинство публики сидело на подушках в кружке, в центре которого Ингрид Вэнс и Карл Даноу в сопровождении музыкантов пели отрывки из будущего ревю. Они пели так слаженно, словно репетировали всю жизнь. Элли Оверман сидел между своим тестем и Джуджем Киприано, Оливии Даноу не было.
Я вошел в дом, отыскал телефон и позвонил в бар Джука. Сэнди подошла, и я назвал ей номер телефона, по которому я нахожусь. Повесив трубку, я стал ждать. Минут через десять Сэнди позвонила из телефона-автомата.
— Мне надо скорее назад в бар, — сказала она. — Сегодня пропасть народу.
— Ничего нового про Кенни Шеда?
— Новости есть, но неприятные. Он уехал на несколько недель и временно передал свои дела другому.
— Но может быть Парк обратится к этому другому? Надо же ему где-то пополнять запасы зелья!
— Необязательно. Один знакомый, приехавший из Атлантик-Сити, рассказал, что с месяц назад у него был разговор с Парком. Пауэрс будто бы серьезно говорил, что так дальше продолжаться не может. Он собирался лечь в больницу и попытаться вылечиться. Кто-то порекомендовал ему одно нелегальное заведение, где этим занимаются.
Я повесил трубку. В моем мозгу словно складывалась детская мозаика. Парк Пауэрс оставил свой отель в тот самый день, когда был убит Лоудер. С тех пор о нем никто ничего не слышал. Пауэрс сказал Лоретте Смит, что в момент убийства Лоудера вместе со Смитом находился совершенно в другом месте. Если Пауэрс проходит курс лечения от наркомании, то вряд ли в это время читает газеты. Этим и объясняется то, что он позвонил Лоретте Смит только через несколько дней. Он ничего не знал о происшествии. В больнице наркоману в первые дни ни до чего нет дела, кроме собственных страданий.
Оставалось выяснить, где же он находится. И тут я вспомнил, что Харрис Смит тоже пытался пройти курс лечения, правда, безуспешно. Если в день убийства они были где-то вместе...
Я снял трубку и набрал номер телефона подруги Лоретты, у которой та теперь жила. Мне повезло: Лоретта помнила адрес частной больницы, где ее муж безуспешно пытался избавиться от своего порока. Больница была нелегальной и находилась в Нью-Джерси. Она спросила с надеждой в голосе:
— Вы нашли что-нибудь? Неужели Смита...
— Думаю, что нет. Пока все указывает на то, что убийство на него свалили. Но это еще придется доказать.
— Если бы вы только сумели это сделать! — проговорила она с чувством. — Мой сын... С ним все хуже и хуже. Я говорила с ним по телефону: тетя сказала, что он почти ничего не ест. Он худеет катастрофически, и местный врач не знает, чем помочь ему. Прошу вас, попытайтесь...
— Я попытаюсь.
Когда я выходил из дома, меня окликнула Оливия Даноу.
— Простите, вы идете в город?
Я кивнул.
— Вас не затруднит захватить меня и моего отца? Люди, которые привезли нас, пробудут здесь еще несколько часов. А отцу надо завтра рано утром быть в конторе. Ему пора возвращаться.
— Буду рад.
Оливия поспешила в дом и скоро вернулась вместе с отцом. Я представился. Киприано одарил меня улыбкой.
— Очень любезно с вашей стороны, — сказал он, грузно усаживаясь на заднее сидение.
Я взял Оливию под руку, чтобы помочь ей сесть в машину. К моему удивлению, она резко отшатнулась. И тотчас же извинилась:
— Я совершенно не переношу, когда люди ко мне прикасаются. Простите, пожалуйста.
Я подождал, пока она усядется рядом с отцом, хлопнул за ней дверь и уселся за руль. Когда мы тронулись, Оливия обратилась ко мне:
— Судя по тому, как вы рано уезжаете, вы решили не вкладывать деньги в ревю.
— Даже если бы и хотел, то не мог бы.
Я объяснил, кто я такой и зачем приехал. Помолчав, она спросила:
— Кто же тогда убил Лоудера, если пианист ни при чем? И почему?
— Если я правильно осведомлен, Лоудер был большим любителем женского пола...
— Это верно, — ответила она. — Он был самого высокого мнения о своей наружности. Это был самый настоящий сатир. И весьма неразборчивый. — Она запнулась и добавила: — Он и мне делал авансы, когда Карл находился в турне. Это лишний раз доказывает его неспособность разбираться в женщинах.
— Но Оливия, — сказал ее отец с мягким упреком. — Зачем ты постоянно себя принижаешь? Ты прекрасно знаешь, что очаровательна...
— Вы не находите, судья, что такой человек был готовым кандидатом в покойники? — спросил я.
— Сладострастие часто связано с насилием. У меня богатый опыт наблюдений в этой области.
— Но с другой стороны, это могло быть гангстерским убийством. Лоудер был связан с преступным миром. Вы слышали об этом?
— Нет, — ответил Киприано. — Я лично никогда с Лоудером не встречался. Но если это гангстерское убийство, то мало шансов, чтобы преступник был пойман. Вот почему я являюсь противником смертной казни. Случайные убийцы, совершающие преступления под влиянием сильного душевного потрясения, как правило, попадаются и бывают осуждены. В отличие от профессиональных убийц.
— Я знавал некоторых, которые в конце концов получали по заслугам.
— Некоторые — да, — согласился он. — Но, к сожалению, далеко не все.
Шоссе было темным и, если не считать моей машины и еще одной, ехавшей позади, совершенно пустынным.
Неожиданно я заметил в зеркало, что расстояние между нами и второй машиной начало сокращаться, хотя я ехал со скоростью больше ста. Видимо, тот, другой, очень торопился. Это был черный «бьюик». Когда он выехал на левую сторону шоссе, я немного сбавил скорость, чтобы пропустить его. Мы поравнялись, и я посмотрел в его сторону. В «бьюике» сидело трое мужчин: двое спереди и один сзади. Когда мы проезжали под фонарем, я узнал всех троих.
На заднем сидении сидел денди с револьвером в руке. Автомобилем управлял Тедди — молодой боксер с разбитым лицом, рядом с ним сидел верзила по кличке Лошадиная морда.
Глава 11
Я рывком нажал педаль газа, скорчился на сиденье и крикнул Оливии и ее отцу:
— Ложитесь!
В момент, когда раздались выстрелы, «форд» рванулся вперед. Раздался звон разбитого стекла. Пуля просвистела у меня над головой и вылетела в соседнее окно.
Я выпрямился — и вовремя. Еще немного, и мы врезались бы в телефонную мачту у края дороги. Мне еле удалось выровнять машину.
— Лежите, не поднимаясь! — прокричал я.
Педаль газа была выжата до предела, спидометр показывал сто сорок, но дальше стрелка не двигалась. Ветер выл по сторонам, фары буравили темноту. Я брал виражи, не сбавляя скорости. Нервы были предельно напряжены. Я так крепко сжимал руль, что костяшки пальцев побелели. Каждую секунду я бросал взгляд в зеркальце заднего обзора. Их первая попытка оказалась неудачной. Но во второй раз счастье может мне изменить. Больше всего меня заботила винтовка, из которой была выпущена пуля. Стоит им приблизиться — и они спокойно пробьют мне покрышки и заставят остановиться. А тогда соотношение сил будет один к трем. Располагая винтовкой, они могут целиться в меня совершенно спокойно, и шансов выжить у меня будет столько же, сколько у карпа на раскаленной сковороде.
Если мне не удастся удрать от гангстеров... Я посмотрел по сторонам. Сворачивать было некуда: по обе стороны от шоссе поднимались крутые, заросшие травой откосы.
Но увеличивать расстояние между «фордом» и «бьюиком» мне удавалось не более тридцати секунд. Потом оно стало сокращаться. Я попытался еще глубже вдавить акселератор, но стрелка спидометра никак не хотела двигаться выше 140. «Бьюик» неумолимо приближался. Такими темпами им понадобится совсем немного времени, чтобы догнать меня.
Я ослабил ногу на педали газа, «форд» сбавил скорость. Стрелка спидометра медленно поползла вниз. Изо всех сил ухватившись за руль, я уперся в спинку сидения, сбросил ногу с педали газа и нажал на тормоз. «Форд» пошел юзом, его затрясло, запахло горящей резиной. Водитель «бьюика» не успел среагировать и промчался мимо. Раздался револьверный выстрел. При такой скорости денди, конечно, не мог прицелиться. Все же он попал в ветровое стекло, и на нем появилась маленькая дырочка, окруженная паутинкой трещин. «Бьюик» затормозил в нескольких метрах впереди нас в то время, как «форд» юзом несло к самому краю пропасти.
— Лежите! — крикнул я своим спутникам, сняв ногу со сцепления. Мотор работал на полных оборотах. Я вытащил из кобуры свой «магнум». «Бьюик» развернулся и помчался на нас.
Взяв револьвер обеими руками, я уперся локтем о нижний край левого окна, наклонился вперед и тщательно прицелился в левое переднее колесо «бьюика».
Я нажимал на спуск так быстро, как только мог. «Магнум» грохотал, и отдача отбрасывала его каждый раз назад. Второй выстрел раздался, когда первый еще гремел в моих ушах. Последовал третий, четвертый, пятый...
Покрышка лопнула. «Бьюик» швырнуло к середине дороги. Водитель отчаянно рванул руль, пытаясь удержать машину. Какой-то момент она балансировала на двух колесах, потом шлепнулась на все четыре и метрах в пятнадцати от меня со всей силы врезалась в боковой откос.
Я бросил «магнум» на сидение, включил скорость и снова до отказа нажал на педаль газа. «Форд» рванулся вперед. В тот же момент Лошадиная морда выбрался из «бьюика» и прыгнул на середину шоссе. Он молниеносно вскинул винтовку к плечу и прицелился в меня.
Из револьвера еще можно промахнуться по мчавшейся машине, из винтовки — трудно. В ту долю секунды, что оставалась мне, я мог сделать только одно. И я, сжимая зубы, сделал это. Подумав о старике-стороже, я рванул машину вправо. Долговязый разгадал мое намерение.
Раскрыв рот, он попытался отпрыгнуть в сторону, но винтовку не бросал. Это-то и погубило его. Я просто не мог позволить себе проехать мимо, пока она была у него в руке. И я не изменил направления...
Раздался глухой удар. Тело длинного, подброшенное радиатором, описало дугу в воздухе и упало под колеса.
* * *
Километров через двадцать пять мы встретили пост дорожной полиции. Пока Джудж Киприано, его дочь и я пили кофе, пытаясь успокоиться, четверо полицейских на патрульной машине помчались к месту происшествия.
Они нашли обезображенный труп Лошадиной морды, но «бьюик» исчез. Двум остальным гангстерам удалось сменить колесо и смыться до прибытия полиции.
Поскольку у меня были авторитетные свидетели, особых осложнений не возникло. Полицейские запротоколировали показания и отпустили нас. Начальник поста высказал мнение, что нападение было совершено преступниками, стремившимися расправиться с судьей Киприано за его суровые приговоры и крестовый поход против гангстеризма. Я знал правду, но помалкивал. Надо было спешить в Нью-Джерси.
Оливия Даноу и ее отец направились домой на полицейской машине. Я же, на своем простреленном, но исправном «форде», поехал своим путем.
Итак, значит кто-то сообщил гангстерам, где они могут меня найти. Я знал, кто навел этих бандитов. Но с этой личностью я еще встречусь. А сейчас — в Нью-Джерси!
* * *
Заведение, в котором Харрис Смит безуспешно пытался избавиться от своего недуга, находилось на заброшенной полоске болотистого побережья Нью-Джерси, километрах в 50-ти от Манхэттена. Одиноко стоящий запущенный дом в викторианском стиле, украшенный круглой верандой и дюжиной декоративных башенок, мог бы послужить идеальной декорацией фильма о привидениях.
Когда я остановил машину, дверь отворилась. На веранду вышел высокий широкоплечий старик в синих рабочих брюках и трикотажной спортивной куртке. Пока я поднимался по широким ступеням, он стоял и смотрел на меня.
— Чему могу служить, мой друг? — спросил он.
— Вы руководите этим заведением?
— Руковожу? — он наморщил лоб и посмотрел на меня неуверенно. — Я здесь живу, если вы это имеете в виду.
— Я имею в виду, что вы получаете деньги с ваших постояльцев.
— Кто вы такой?
— Я не полицейский, так что можете успокоиться. Мне только нужно поговорить с одним из ваших гостей, с Парком Пауэрсом.
Он подумал.
— Я не знаю никого с таким именем.
— Наверное, приезжая сюда, они указывают фальшивые имена.
Он молчал.
— Он джазовый трубач. Его привез сюда другой музыкант, который сам пытался лечиться здесь, но неудачно. Смит, Харрис Смит.
— Такого я тоже не знаю.
— Он приехал к вам около двух недель назад, — я назвал день, когда был убит Лоудер. — Пауэрс остался, а Смит уехал.
Это вызвало в его мозгу какие-то воспоминания, но он быстро собрался и ничем больше не показал свою реакцию.
— Вы попали не по адресу, мой друг. Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Вы хотите, чтобы я обыскал весь дом, пока найду того, кто мне нужен? Или хотите, чтобы я известил полицию, что здесь находится нелегальная больница для лечения наркоманов?
— Вы не сделаете этого!
— Сделаю, если вы будете молчать.
— Они меня арестуют, — сказал он жалобным тоном.
— А за что? Я не делаю ничего плохого, я просто помогаю людям избавиться от ужасного недуга. По крайней мере пытаюсь.
— Разумеется, совершенно бескорыстно?
Он вздохнул.
— Если бы они обратились в официальную больницу, то сразу бы попали на учет в полицию. И полиция заперла бы их в камеры и представила возможность бушевать, не давая в самый мучительный период никаких успокаивающих средств. Чего же плохого я делаю?
— Ничего такого, во что я стал бы вмешиваться. Но только при условии, что вы мне поможете.
Он опять вздохнул.
— Они никогда не говорят настоящих фамилий. Наверное боятся, что я смогу их потом шантажировать. Знаете, в некоторых заведениях так делают. Но я — никогда!
— Весьма похвально. Но вы догадываетесь, кого я ищу?
— Думаю, что да, — кивнул он. — Я знаю его под другой фамилией. И другого музыканта, который его привез. Вы говорите, Харрис Смит?.. Я не мог видеть его фамилию пару дней тому назад?
— Да. И фамилия Парка Пауэрса — тоже. Где он?
Он вошел в дом, я последовал за ним.
— Учтите, я не уверен, что это тот самый человек. — Мы вошли в неопрятную гостиную со старомодной мебелью и пузатой печкой, сохранившейся, вероятно, еще со времен Гражданской войны. — Мне приходилось на этой неделе пару раз запирать его в подвальном помещении. Но сейчас ему лучше, я перевел его на второй этаж. И даже двери не запираю. Видите, как много я успел достичь?
Я последовал за ним по скрипучей лестнице, покрытой потертой ковровой дорожкой. Он постучал в одну из дверей. Ответа не последовало.
— Мистер Браун?
По-прежнему никакого ответа. Старик нажал на ручку и открыл дверь. Комната без окон была размером с уборную. Кровать, стул и лампа под потолком составляли всю обстановку. Ни шкафа, ни стола. Открытый чемодан на полу заменял и то, и другое.
Худой негр в пижаме лежал на кровати. Его лицо цвета имбиря было измождено. Он крепко сжимал веки, скрюченные пальцы бегали по куртке пижамы, дергали и мяли ткань.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


 Самищенко С.С.