от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мышцы лица мучительно застыли, как наросты на коре дерева. Он тихо скулил сквозь сжатые зубы. Мне и раньше приходилось видеть людей, проходящих курс лечения от наркотиков и никогда это зрелище не оставляло меня спокойным.
— Пауэрс! — сказал я резко.
Его глаза слегка приоткрылись. Он тупо смотрел в пространство.
— Вы Парк Пауэрс, не так ли?
Он видел, что я нахожусь рядом с ним, но это его нисколько не интересовало. Он полностью замкнулся в другом мире, где не было ничего, кроме страдания.
— Меня прислала к вам Лоретта Смит.
Губы Парка шевельнулись. Спустя некоторое время ему удалось разжать стиснутые зубы. Он сказал:
— Я знал... Это была ошибка... звонить Лоретте...
Итак, это был Пауэрс. Я кивнул старику на дверь. Он озабоченно переводил взгляд то на больного, то на меня. Потом все-таки вышел и затворил за собой дверь.
— Пауэрс, почему вы сказали Лоретте, что Харрис не мог убить Лоудера?
Глаза его снова были закрыты, но стонать он перестал.
— Пауэрс!
— Смит был здесь... — выдохнул он, не открывая глаз.
— Он привез меня... в этот вечер... побыл немного... потому что я боялся.
— Когда он уехал?
— В два часа ночи.
— Вы уверены?
— Да... Он хотел остаться, пока я усну... Но я не мог уснуть, все время смотрел на часы... Ему самому чертовски нужен был шприц, но зелье его осталось дома. Я еще посмотрел на часы, когда он ушел... Ровно в два... Я читал в газетах, что Лоудер был убит в три... Исключено...
Отсюда до Манхэттена было минут 50 на машине.
— Но он мог бы к тому времени успеть в «Пинк Пэд».
— Нет, невозможно, — измученно прошептал Пауэрс.
— Он не пошел в кабаре Лоудера, он направился прямо домой, чтобы сделать себе укол. Послушай, друг, если пришло время сделать укол, никуда не пойдешь, не сделав этого...
Он начал дрожать всем телом, обхватив себя за плечи руками, но унять дрожи не смог.
— Смити пошел прямо домой, — его голос вибрировал.
— Я звонил ему в половине четвертого, он был дома...
— Зачем вы звонили?
— Просто так, чтобы поговорить... Я ужасно нуждался в шприце... Лекарство, которое дали здесь, не помогло. Я боялся и не знал, что будет со мной, если я не получу укола. Боялся сойти с ума... покончить с собой... хотел, чтобы меня успокоили...
— И он был дома в половине четвертого?
Теоретически все же возможно, что Смит убил Лоудера, а потом прибежал домой. Но это было маловероятно.
— Да, — простонал Пауэрс. — Он был дома... Он сказал, чтобы я не волновался... если будет чересчур плохо, отсюда можно уйти... потом кто-то постучался к нему в дверь и он пошел открывать.
Я подождал немного и спросил:
— А потом?
— Ничего... Я слышал, что с ним кто-то говорит... Потом трубку повесили...
— Смит не попрощался с вами и ничего не сказал?
— Нет... — Его зубы начали издавать дробь, как на телеграфном ключе. Я поднял с поля грязное, армейское одеяло и укрыл его до подбородка. Но он продолжал дрожать, как при жестоком приступе малярии.
— Что он сказал, прежде чем повесить трубку?
Он ответил сквозь сжатые зубы:
— Я не мог понять. Смити казался рассерженным... или испуганным...
— Кто был человек, который пришел к Смиту? Вы не слышали его имени?
— Вроде... да... я не могу вспомнить... мне кажется... имя начиналось на "С" или "Л"...
Я чуть не подскочил.
— Следж? Может быть, Следж? — Я повторил раздельно: — Лейтенант Отто Следж?
— Следж? Да, так... Больше ничего не знаю.
— Но вы сможете подтвердить это под присягой?
В первый раз он широко открыл глаза.
— Нет! Сумасшествие было уже звонить Лоретте... Но Смит был моим другом... из белых... Я никогда не думал... что можно стать таким сентиментальным... только потому, что ты цветной... но он мертв... Ему не поможешь... Я не могу позволить себе неприятностей с полицией...
— Но жена Смита не мертва, — возразил я. — И его сын тоже...
Но Пауэрс уже вновь был вне себя. Потребность в наркотике снова стала терзать его. Тело конвульсивно изгибалось под одеялом, слышались животные звуки. Прижавшись лицом к матрасу, он запустил в него зубы.
Я сошел вниз и сказал старику, что Пауэрсу надо дать какое-нибудь успокоительное. Потом сел в машину и поехал в Манхэттен.
Харрис Смит никуда не исчезал, и лейтенант Следж не искал его три дня. Смит был найден Следжем через полчаса после убийства. Раньше, чем Ларри Флинт прибыл в «Пинк Пэд» и застал там Следжа, допрашивающего Честера Мэссея.
Кроме того, во время ареста именно Следж мог подсунуть Смиту бриллиантовую булавку, принадлежащую Лоудеру. И в течение трех дней он держал Смита где-то взаперти.
Все правильно. Он пытал Смита, чтобы вынудить его признаться в убийстве и при этом даже пальцем его не тронул. Такому наркоману, как Смит, требовалось несколько уколов в день, чтобы владеть своими пятью чувствами. Следжу всего-то и надо было лишить Смита проклятого зелья до тех пор, пока тот не согласился дать любые показания. Он подписал признание и получил успокоение — раз и навсегда.
Но знать — еще не значит доказать. Уже почти все кусочки мозаики были на местах. И я, кажется, знал, где найти недостающие. У Ингрид Вэнс!
Глава 12
Я узнал адрес Ингрид Вэнс у моего старого друга — бродвейского театрального агента Марта Рубина.
Это был роскошный современный дом на Пятой авеню. Она занимала одну из четырех квартир с собственным садом на крыше и видом на Центральный парк.
Маленький вестибюль был отделан мрамором, на стенах висели зеркала, имитирующие стиль барокко. Кабина лифта была облицована красным деревом. Я поднялся до верхнего этажа.
У меня было мрачное мстительное настроение. Если Ингрид Вэнс дома, то я уж найду способ выкачать из нее все, что она знает. Если же ее еще нет — придется пробраться в квартиру и подождать.
Я уже поднес было руку к звонку, как услышал за дверью приглушенные голоса. Один был женским. Слов разобрать было нельзя, но манеру речи Ингрид — то истерическую, то просительную — нельзя было не узнать.
Ее перебил резкий и отчетливый голос — голос Честера Мэссея, нового управляющего «Пинк Пэдом»:
— Ты будешь делать все, что я приказываю, ты, тварь... Все, что я захочу! И тогда получишь. Сперва надо заработать!
Женщина снова умоляла его о чем-то.
Пощечина, звук которой был довольно отчетлив, заставил ее умолкнуть.
— Ну, начинай же, — приказал голос Мэссея. В нем отчетливо слышались садистские нотки.
Я осторожно нажал на ручку двери. Она была заперта. Пройдя до конца коридора, я попробовал открыть дверь, не имеющую номера. Она тоже была заперта, но с помощью куска целлулоида, который нашелся у меня в бумажнике, мне удалось открыть язычок замка. Дверь открылась.
Я попал в узкий коридор без крыши. Он был образован двумя стенами, отгораживающими один сад от другого. Сад, примыкающий к квартире Ингрид, был слева от меня. Я подтянулся и перепрыгнул на другую сторону стены. В квартиру вела большая застекленная дверь, из-за которой пробивался слабый свет. Прижавшись к стене, я заглянул в дверь.
В широком кресле сидел Мэссей, обхватив колени руками. Он смотрел, как Ингрид раздевается. Лицо его было искажено. Ее блузка и шорты лежали на полу, на ней осталось только черное белье.
Когда я вошел в комнату, Мэссей хрипло говорил:
— Ты будешь у меня танцевать, пока язык не вывалится. И только тогда я...
Она первая заметила меня и замерла. Повернув голову, она недоверчиво и вместе с тем с надеждой смотрела на меня. Раньше, чем Мэссей успел повернуться в кресле, я был уже рядом. Он попытался засунуть руку в карман и одновременно подняться. Я ударил его изо всех сил. Он упал на ковер лицом вниз. Нож отлетел к стене. Ингрид Вэнс продолжала смотреть на меня так, словно не верила своим глазам. Тут до меня дошло, почему она всегда носит блузы с длинными рукавами: все ее руки были испещрены новыми и старыми следами уколов. Она словно не замечала своей наготы, занятая более важной мыслью. Встав на колени рядом с Мэссеем, она ощупала его карманы. Наконец, найдя маленькую картонную коробочку, вскочила и убежала из комнаты. Я смотрел на Мэссея. По всей вероятности, прийти в себя он должен был не скоро. В его карманах не было ничего интересного, кроме разве что короткоствольного револьвера 38 калибра. Вынув патроны из барабана, я сунул его обратно.
Ингрид стояла у раковины в ванной. Мускулы ее лица нетерпеливо вздрагивали: она делала себе укол в руку.
Маленькая коробочка, взятая ею у Мэссея, стояла открытой. В ней находилось еще шесть ампул с героином. Я пошел в спальню и взял из шкафа халат. Когда Ингрид вышла из ванной, наркотик уже начал действовать: взгляд стал нормальным, она перестала дрожать. Я подал ей халат. Она молча надела его.
— Теперь можем поговорить, — сказал я ей.
— Подождите...
— Мне некогда ждать. Пойдемте!
Она последовала за мной в гостиную. Мэссей все еще был без сознания.
— Лучше бы вы его убили!
— А вы, однако, легко относитесь к убийству. Сегодня вы уже один раз пытались убить меня.
Она изумленно посмотрела мне в глаза.
— Я вас не понимаю! — Героин, как видно, наполнил ее жизнью. Она выглядела почти нормально.
— Вы отлично понимаете меня. После того, как в Ист-Хэмптоне вы распростились со мной, вы поспешили к гангстерам и сообщили им, где я нахожусь. И на моем обратном пути они сделали все, чтобы обеспечить мне безвременную кончину. Впрочем, не только мне, но и Оливии Даноу и ее отцу. Я вез их с собой в Манхэттен.
Она смотрела то на меня, то на Мэссея.
— Я этого не делала, вы ошибаетесь!
— Да, да. Ошибаюсь! Помните, по вашим словам я заблуждался насчет того, что вы собирались отвлечь меня от дела Смита. Вы сидите по горло в дерьме, Ингрид! Но теперь вы скажете мне всю правду. И немедленно!
Она молчала, плотно сжав губы. Я видел, что она снова уползает в свою раковину.
— Это преступления, совершенные под действием наркотиков. Если вы немедленно не заговорите, я выдам вас полиции.
Постепенно ею овладел страх.
— Да, я так и сделаю! Это будет неважной рекламой для вас, это будет конец, Ингрид. Я не шучу. У меня не осталось к вам сочувствия. Сегодня вечером вы пытались натравить на меня убийц...
— Я не пыталась убивать вас... — заговорила она. — Я не знаю, о чем вы говорите!
— Предупреждаю в последний раз: бросьте лгать! Я точно знаю, что вы звонили из Ист-Хэмптона.
— Да, но не затем, чтобы вас убили, клянусь вам!
— Кому вы звонили?
Она бросила взгляд на Мэссея.
— Ему...
— Зачем? Только никаких уловок! Либо вы скажете все, либо будете арестованы, как злостная наркоманка.
Она набрала в грудь побольше воздуха и заставила себя посмотреть мне в глаза.
— Я... вы сказали, что убит человек... взорван в вашей машине, потому что мне не удалось... удержать вас при себе при помощи истории о бывшем муже. Я ничего об этом не знала. Но вы сказали это так убежденно... Я позвонила Мэссею, чтобы спросить, правда ли это.
— Что и выдало Мэссею мое местонахождение. Значит, бандитов послал он! Это Мэссей велел вам отвлечь меня от дела Смита?
— Я мало что знаю о деле Смита. Но он сказал, чтобы я придумала какую-нибудь историю, которая отняла бы ваше время. Он только сказал, чтобы я назвала фамилию фотографа, на которого я должна сослаться. А зачем все это нужно, он не сказал.
— По-видимому, в этом не было нужды. Вы и так делаете все, что он вам приказывает.
Она отвела взгляд.
— Приходится...
— Но вы же можете доставать героин другим путем! У вас же есть деньги.
— Мэссей — не рядовой торговец, он больше...
Вот так, слово за слово, я вытянул из нее все. Мозаика сложилась.
Она была кинозвездой и скатилась до безвестности. Это полностью лишило ее уверенности в себе и привело к душевному расстройству. Пытаясь вновь и вновь подняться вверх по лестнице и все время срываясь, она нашла прибежище в наркотиках. Начала с марихуаны, потом возникла потребность в более сильном средстве. За какие-нибудь четыре месяца героин стал для нее необходимостью.
Здесь, в Нью-Йорке, ее снабжал героином Стюарт Лоудер. Он не был каким-нибудь мелким торговцем. Она точно не знала, но была уверена, что его роль в «Опиумном кольце» была не последней.
После смерти Лоудера Мэссей занял его место и, по-видимому, не только в «Пинк Пэде», но и в «Опиумном кольце». Мэссей давно питал слабость к Ингрид, но раньше она презрительно отвергала его домогательства. Однако после смерти Лоудера он получил в свои руки оружие против нее. Он отказывался снабжать ее героином, если она не соглашалась на любые его требования. Очень скоро ей пришлось убедиться, что в его власти помешать ей получить наркотик из других источников. Это же средство давления Мэссей использовал и для того, чтобы отвлечь меня, при помощи Ингрид, от расследования. Но она клялась, что понятия не имела о значении этого поручения и о его связи с делом Смита.
Когда я появился в Ист-Хэмптоне и напрямую обвинил ее в причастности к убийству, она в панике бросилась звонить Мэссею. Тот сказал, чтобы она не беспокоилась и что он позаботится, чтобы я оставил ее в покое. И позаботился... Когда Ингрид по телефону потребовала объяснений насчет убийства старика-сторожа, он пообещал позднее приехать к ней домой и все объяснить. Она поспешила в Манхэттен. Никаких объяснений она не услышала, а поскольку ее запас героина подошел к концу, разыгралась сцена, свидетелем и участником которой я стал.
— А как обстояло с Лоудером? Он тоже использовал вашу слабость к героину, чтобы позабавиться?
— Только один раз, — призналась она тихо, не поднимая глаз. — Он принадлежал к другому типу мужчин. Его интересовал сам процесс завоевания женщины. И стоило ему добиться успеха, как он уже оглядывался в поисках новой жертвы. Меня он мог получить слишком легко, и ему это было неинтересно.
Она бросила взгляд на Мэссея.
— Лоудер был хоть наполовину нормальным человеком!
Она снова стала уверять меня, что не знает, кто убил Лоудера.
— Во всяком случае, не я. «Небоскреб из шелка» — это мой большой шанс, а Лоудер собирался финансировать постановку. Это было с начала до конца его ревю. Он заказал музыку, текст, нанимал актеров. Он и доходы ни с кем не собирался делить. На этом ревю в качестве продюсера он собирался сделать себе не меньшее имя, чем у Овермана.
— Оверман знает, что вы получаете наркотики у Лоудера? Вернее, получали...
— Оверман вообще не знает о моем пристрастии к наркотикам. Это началось уже после того, как у нас с ним все было кончено. После женитьбы на этой дряни.
— А Карл Даноу тоже получал героин у Лоудера?
— Думаю, что да.
На полу у наших ног зашевелился Мэссей.
— Вы говорили, что на днях собираетесь в Голливуд. Так вот, советую ехать немедленно!
— Но почему?
Я кивнул в сторону Мэссея.
— Он будет здорово взбешен, когда придет в себя.
Ингрид все поняла и испугалась до смерти. Когда я вытаскивал Мэссея из ее квартиры, она уже заказывала билет на ближайший самолет.
Глава 13
Я швырнул Мэссея в многострадальный «форд» и поехал к нему домой.
Похоже на то, что Стюарт Лоудер был посредником между крупными оптовыми торговцами опиумом и мелкими поставщиками, обслуживающими сеть местных потребителей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


 Юлиус Фритс Х. - Ключ к пониманию произрастания растений и человеческой жизни