от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Танцуя с мускулистыми парнями и стройными красотками они чувствовали себя хозяевами положения, в то время, как артисты из кожи вон лезли, чтобы произвести хорошее впечатление и как-то обеспечить ангажемент на зиму. Лакеи разносили на подносах напитки. Я тоже выудил стаканчик, чтобы как-то приспособиться к всеобщему возбужденному состоянию.
У края бассейна два упитанных белотелых джентльмена раскачивали за ноги и за руки девицу в бикини. Они швырнули ее в воду, подняв столб брызг, и тотчас же прыгнули вниз, вслед за нею — естественно, чтобы спасать.
На пляже гибкий танцовщик крутил сальто перед восхищенной публикой, состоящей из нескольких грузных матрон. Его энтузиазм заразил высокую блондинку в плотно облегающем серебристом купальнике. Она взвизгнула и прошлась на руках по берегу. Какой-то лысый коротышка семенил рядом и подбадривал ее.
Ингрид Вэнс стояла на лужайке и излагала содержание «Небоскреба из шелка» группе слушателей мужского пола. Было очевидно, что публику гораздо больше интересует сама рассказчица, нежели ревю в ее изложении.
— Это фантастическая роль, — говорила она с возбуждением. — Я стала бы играть ее даже бесплатно. Элли говорит, что уже при первом чтении он сразу подумал обо мне. Видите ли, там надо и танцевать, и петь, и...
Она увидела меня и замолчала. Но сразу же овладела собой.
— Извините меня, пожалуйста, — сказала она, нежно улыбаясь слушателям. — Я неожиданно обнаружила старого друга.
Она поспешила ко мне, провожаемая удивленными взглядами.
— Что вы здесь делаете? — спросила она шепотом.
— Вам же требовался телохранитель, разве вы забыли?
— Значит, вы принимаете мое предложение? Но сюда вам незачем было приезжать. Шон не знает, что я здесь.
— Оставьте этот спектакль. Я вам нужен совсем не затем, чтобы охранять вас от кого бы то ни было. Мы оба прекрасно знаем, что вам надо было просто-напросто отвлечь меня от дела Смита.
Она нахмурила лоб и нервно оглянулась.
— Пойдемте, — сказала она и направилась к выходу из патио.
Я последовал за ней в сторону пляжа. Солнце уже зашло, постепенно темнело. Мы шли вдоль пляжа. Когда дом и толпа исчезли из виду, она повернулась ко мне и спросила:
— Что все это означает?
— Именно то, что я сказал. Зачем вам понадобилось, чтобы я бросил дело Смита?
— Я не понимаю, о чем вы говорите! И вообще, что это за дело?
— Дело Харриса Смита, — ответил я. — Пианиста, который, как считают, убил Лоудера. Но он этого не делал, и его жена хочет, чтобы я это доказал.
— А какое это имеет отношение ко мне?
— Вот это я и хотел бы выяснить. Вы сочинили историю о своем экс-супруге, чтобы помешать мне найти подлинного убийцу Стюарта Лоудера. Зачем?
— Это неправда! Зачем мне это надо?
Я посмотрел в ее глаза и сказал наудачу:
— Лоудер был донжуаном. Ваши отношения с ним выходили за пределы деловых.
Она выдержала мой взгляд и сжала губы.
— Это подлая ложь! У меня с Лоудером ничего не было. Кто вам сказал такую ерунду?
— Тот, кому это известно.
— Кто бы это ни был, он не может ничего знать. Потому что это неправда. Теперь можете уходить!
Я покачал головой.
— Нет, мне надо поговорить еще с несколькими людьми. Возможно, мне удастся выяснить, зачем вы прикрываете настоящего убийцу.
— Убирайтесь к черту! — закричала она. — Я не имею никакого отношения к убийству Лоудера! Я...
— Надеюсь, мы с вами поймем друг друга, — сказал я дружелюбно и решил избрать другую тактику. — Мне бы не хотелось ссориться с вами, миссис Вэнс. Я еще мальчиком смотрел все фильмы с вашим участием и даже некоторое время был в вас влюблен. Мне страшно подумать о том, чем вы рискуете, ввязываясь в уголовное преступление.
— Я же сказала вам, — ответила она устало, — что не имею ни малейшего понятия о том, кто убил Стю.
— Я говорю о другом убийстве. Убийство, которое случилось после того, как не удалась ваша попытка моего обольщения, и я не согласился тратить только на вас все свое время. Я говорю о бомбе, которая была заложена в мотор моей машины. Но вместо меня за рулем погиб сторож моего дома — безобидный, несчастный старик. Он взлетел на воздух, потому что меня не удалось устранить от дела другим способом.
Испуг, появившийся в ее взгляде, был совсем ненаигранным.
— Я... я... об этом... вообще ничего... клянусь вам!
— Но кто-то знает больше. Этот-то «кто-то» и велел вам заманить меня. Кто это? Назовите его имя, и я постараюсь избавить вас от печальных последствий.
Была минута, когда мне казалось, что сейчас она все скажет, но она все-таки овладела собой.
— Вы заблуждаетесь, и мне нечего вам больше сказать. — Она подняла голову, и глаза ее сверкали. — А если вы и дальше будете преследовать меня, я обращусь в полицию.
С этими словами она повернулась и пошла в сторону дома. Я выругался и побрел следом. Опускалась ночь, с каждой минутой становилось все темнее. Над патио загорелись гирлянды разноцветных лампочек. Шум, производимый компанией, достиг, казалось, наивысшей точки.
На краю бассейна я заметил человека, внешность которого была знакома не только мне, но и каждому, кто читает газеты и смотрит телевидение. Остро вырезанное лицо, высокая сухая фигура и неожиданно низкий звучный голос. На нем был застегнут широкий ковбойский пояс, на каждое бедро спускалась кобура с массивным шестизарядным кольтом. Вокруг теснилась толпа почитателей. Карл Даноу обращался с публикой с галантностью человека, привыкшего быть в центре внимания.
— ...это меня и подкупило, — говорил он, когда я подошел. — Здесь дело не в куске хлеба. У меня есть десяток возможностей заработать больше. Но в «Небоскребе» я должен играть ковбоя, приезжающего в большой город в поисках своей юношеской любви. А я с детства мечтал стать ковбоем. Эту роль я сыграю по-настоящему. Я даже специально тренируюсь, чтобы молниеносно выхватывать револьвер. Вот, ребята, смотрите!
Он огляделся в поисках цели и увидел девушку, приготовившуюся прыгнуть в бассейн. Он улыбнулся улыбкой зловредного мальчишки. Выхватить револьвер, прицелиться и спустить курок — на все это ушло так мало времени, что глаз не успел различить отдельные фазы его движений. Только что пистолет лежал в кобуре — и вот уже раздался выстрел.
Девушка у бассейна подскочила с криком раненого животного. Восковая пуля попала ей чуть пониже спины. Карл разразился оглушительным хохотом, толпа вторила ему.
Когда девушка заметила у него в руке револьвер, то побледнела и стала испуганно ощупывать пораженное место.
— Не волнуйся, куколка, — закричал Даноу со смехом. — У тебя все на месте! Пуля была из воска!
— Ах ты, подлая собака! — взорвалась девушка. — Я уже много плохого слышала о тебе, Даноу, теперь вижу, что все это правда!
— Ну что за народ! Не понимает шуток! — проговорил Даноу.
Толпа продолжала улыбаться, но теперь менее уверенно. Из дома вышел Элли Оверман с довольно высокой шатенкой лет 25 с невзрачным лицом, но красивой фигурой.
— Карл, — пожаловался он, подходя. — Твоя жена отравляет мне жизнь!
Даноу посмотрел на жену с влюбленной улыбкой.
— Правда, Оливия? Ну и молодец! Продолжай защищать мои интересы! — Теперь он обращался к аудитории. — Оливия — лучше всех! Большинство жен в наши дни и знать не хотят, как обирают их мужей.
Оверман нахмурился.
— Ты всерьез думаешь. Карл, что я тебя обираю?
— Успокойся, Элли, — похлопал его по плечу Даноу. — Я не тебя имел ввиду.
Оливия Даноу сказала:
— Элли, я хочу, чтобы ты немного развил роль Карла. Ведь он, в конце концов, главная звезда ревю!
— Одна из звезд, — поправил Оверман. — Их две. Выражение лица Оливии стало жестким и упрямым.
— Мы все понимаем, что ты хочешь сделать для Ингрид. Но кассу наполняет не она, а Карл, и ты это прекрасно знаешь!
Оверман нервно оглядел присутствующих. Тех, кто должен дать деньги. В голосе его проскользнуло раздражение, но он пытался говорить весело и непринужденно:
— Тогда слушай, моя дорогая! Вы с Карлом читали текст пьесы перед тем, как подписать договор. С тех пор я не изменил ни слова.
— Я была против того, чтобы он подписывал, — раздраженно возразила Оливия. — Но Карл не послушался моего совета. Я думаю, что он еще пожалеет.
Оверман выдавил улыбку, обращенную к окружающим.
— Вот это темперамент! Настоящие люди театра! Мы все одинаковы — готовы в любой момент взорваться, как бомбы. Мы и обязаны быть такими, иначе у нас не хватило бы энергии создавать что-нибудь на сцене. И учтите, что настоящему актеру нельзя обращаться к психиатру. Он войдет к нему как сумасшедший, но гениальный артист, а выйдет как нормальный человек, но бездарность с точки зрения искусства.
Карл Даноу понял попытку Овермана сгладить острые углы. Он обнял Оливию за плечи.
— Дорогая, ты сердишься только потому, что я подписал контракт за твоей спиной и укатил в Европу. А тебе здесь пришлось заниматься скучной деловой прозой. Клянусь, любимая, в следующий раз мы поедем вместе. Честное слово!
— Почему же? — в запальчивости возразила она. — Тебе незачем брать меня с собой. Всегда найдется достаточно холуев, чтобы зашнуровывать твои ботинки и смеяться над твоими плоскими остротами!
Но Карл Даноу был упорен, в этом ему надо было отдать должное. Он ласково улыбнулся жене и заискивающе сказал:
— На что они человеку, который тоскует от любви?
Он снова притянул жену к себе. Ее твердость начала плавиться, как масло на горячем камне, а лицо приобрело беззащитное выражение. Но она выпрямилась, уперлась рукой в грудь мужа и оттолкнула его.
— Брось, — прошептала она. — Не надо играть на публике сцен, которые ты не в состоянии довести до конца наедине!
Она выскочила из круга любопытных и помчалась к морю. Карл Даноу был бледен. Оверман и другие делали вид, что ничего не поняли.
Я неторопливо пошел вслед за Оливией. Однако она исчезла. Вместо нее из моря появилась стройная женская фигура в черном купальнике. Мы остановились и при свете луны узнали друг друга. Мы с ней уже встречались и в телеателье, и в «Пинк Пэде». Это была жена Овермана — Рут.
— Видимо, судьба, — сказала она, улыбаясь. — Мы все время встречаемся. Должна же быть какая-то причина, вы не находите?
Она шла впереди, оставляя мокрые следы на песке.
— Причина есть. — У меня было такое чувство, что с Рут Оверман лучше всего говорить напрямик. — Я занимаюсь расследованием убийства Стюарта Лоудера.
— Действительно? — Она посмотрела на меня прямо-таки с хищным интересом. — Вы из полиции?
— Частный детектив.
— Тогда это еще интереснее... Но разве убийца не пойман?
— Пойман, да не тот.
— Поэтому вы и пришли сюда? Вы считаете, что убийца — кто-то из присутствующих? — Эта мысль привела ее в восторг.
— Я надеюсь, что вы поможете мне отыскать убийцу.
— Нет, вы серьезно? — Она бросила на меня взгляд: вызывающий и игривый одновременно. — Давайте попробуем, может быть, это будет забавно.
— Вы хорошо знали Лоудера?
— Очень хорошо.
— Знаете вы кого-нибудь, кто мешал бы ему или кому он мешал?
Она задумчиво сморщила губы.
— Гм... Над этим надо подумать... Я не уверена...
— Не уверены в чем? Надо ли это говорить?
Она улыбнулась, показав полукруг ровных зубов.
— Держу пари, что вы размышляете сейчас, как бы заставить меня разоткровенничаться. Попробуйте — вы ловкач. А я люблю ловких мужчин...
— Как Лоудер?
Она обхватила себя руками за мокрые плечи.
— Пойдемте, мне надо переодеться во что-нибудь сухое.
Я помедлил и оглянулся в направлении, в котором скрылась Оливия Даноу. Рут сказала раздраженно:
— Что вы стоите? Вы же хотели поговорить о Лоудере? Тогда пошли.
Мы направились не к дому, а в противоположную сторону. Выложенная каменными плитками дорожка привела нас к небольшому павильону. Войдя, Рут включила свет и посмотрела на меня взглядом фермера, приценивающегося на ярмарке к племенному бычку. Мне стало не по себе.
Середину помещения, в котором мы находились, занимал огромный круглый камин. Вдоль стен стояли две кожаные кушетки, в углу находился бар. На полу у камина были разбросаны большие кожаные подушки.
— Устраивайтесь поудобнее. — Она кивнула на бар. — Мне тоже налейте немного виски.
Я налил ей и себе. Она вышла в боковую дверь и закрыла ее за собой. Вскоре она вернулась. На ней было прекрасное, почти до пят, платье, застегнутое спереди на множество маленьких пуговок. На ногах — черные домашние туфли с помпонами.
— В полумраке лучше, — сказала она и выключила почти все лампы. — Почему бы вам не снять пиджак? Здесь не холодно. Нравится вам мое платье? Большинству мужчин нравится... Такая мягкая ткань... Потрогайте...
— Я хочу дать вам один совет, — сказал я. — Не надо переигрывать. Сдержанные женщины нравятся мне гораздо больше.
— Боже мой! Вы говорите точно так же, как Стю!
Я спросил осторожно:
— Я вам его напоминаю?
— Ах, знаете, его тоже интересовали только те женщины, до которых трудно добраться... Например, такой айсберг, как Оливия Даноу. Хотя он мог бы прекрасно проводить время и со мной! — Она нахмурилась. — Стойте! Мне показалось, что вы шли за Оливией?
— Значит, Лоудер за ней ухаживал?
— Назвать это ухаживанием нельзя, но попытки к сближению делал. — Рут захихикала. — Даже представить смешно, пытаться сблизиться с Оливией! Она настолько без ума от Карла, что других мужчин совершенно не замечает. Самое смешное, что Карл постоянно так накачивается героином, что ни на что не способен.
— Вы хотите сказать, что Карл — наркоман?
— Еще бы! Это сплошной комок нервов, только героином и держится. Я думала, все это знают. Да он и сам не делает из этого секрета.
Вот уже третий наркоман в этом деле. Смит, Пауэрс, Даноу... Мои подозрения, что дело Смита связано с «Опиумным кольцом», начали перерастать в уверенность.
— Для меня это новость.
— Карл даже острил на эту тему. Но бедной Оливии не до шуток. Поэтому-то она так не весела. Покойному Стю не удалось ничего добиться от нее... Не удастся и вам!
— Я и не собирался!
— Нет? Тогда попробуйте со мной!
Прежде, чем я успел запротестовать, она уселась ко мне на колени и крепко обняла меня за шею. В этот момент открылась дверь.
Рут Оверман подняла голову и ледяным взором посмотрела на мужа, не пытаясь снять рук с моей шеи. Я сидел с идиотским видом и старался смотреть в пространство. Второй раз уже Оверман застает меня в такой ситуации... Но теперь уже со своей женой. Вряд ли он поверит, что и это — недоразумение. Но на его лице не появилось ни тени гнева, ни даже удивления. Он только пробормотал:
— Извините... Я не знал... — Потом повторил: — Извините, — и исчез.
Женщина, сидящая на моих коленях, волновала меня, как 50 килограммов глины. Я снова обрел голос:
— Ну, теперь он пошел за охотничьим ружьем!
— Он? — презрительно произнесла Рут. — Кого он интересует? — И снова предприняла попытку атаковать мои губы.
Я вырвался, встал и осторожно поставил ее на ноги.
— Что ты испугался? Брось, дурачок! Сейчас я исправлю твое настроение, — сказала она, еще теснее прижимаясь ко мне.
— Нет, уж лучше я пропущу это блюдо. У меня для этого слишком слабый желудок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


 Браун Френсис