от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR — Lara, Spellcheck — Рада
«Туманова Ю. Семь верст до небес»: Крылов; СПб.; 2004
ISBN 5-94371-622-Х
Аннотация
У Алены есть семья, квартира, работа в престижном лицее. Она любит вязать шарфы, от которых подруги приходят в восторг. Что еще нужно для счастья? Но почему ей так часто вспоминается сцена из увиденного в детстве фильма и почему ее не покидает ожидание чуда? Ведь это так глупо, когда тебе почти тридцать!
Кириллу, хозяину процветающего риэлторского агентства «Русский дом», о чудесах мечтать некогда. Но кто бы мог подумать, что его сестра Ольга, талантливый модельер, захочет попробовать себя в роли доброй феи?
Юлия ТУМАНОВА
СЕМЬ ВЕРСТ ДО НЕБЕС
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
— Мам, ты идешь?
Алена Сергеевна смущенно оглядела учительскую. Никого из коллег не было, только в углу на диванчике шелестела страницами практикантка Люда.
— Сколько раз я просила называть меня по имени-отчеству! — недовольно пробурчала Алена Сергеевна дочери.
Ташка — чудо из чудес, в стоптанных кедах и платье, перепачканном гуашью, рыжий хвост на макушке, глаза будто выстрел, и рюкзак за спиной, наверняка, снова расстегнут, и тетрадки того и гляди посыплются, — насмешливо фыркнула.
— Всем прекрасно известно, что ты моя мама. Ладно ты меня на уроках постоянно дергаешь!..
— Я тебя не дергаю! — возмутилась Алена и с беспокойством покосилась на практикантку.
Почему-то все Аленины двадцать девять лет ей было важно, что о ней подумают окружающие. Не приведи Господи, истолкуют превратно! Она знала за собой эту черту, но ничего поделать не могла.
Вот Людочке, наверное, абсолютно плевать, что о ней подумает учительница литературы. Сидит себе невозмутимая, ножкой покачивает, журнальчик глянцевый листает, и Алена ей глубоко безразлична. А уж Ташка тем более!
— Ну, мама! Пойдем, а?
— До свидания, Людмила, — вежливо попрощалась Алена с практиканткой. — Наташа, попрощайся с Людмилой Денисовной.
Ташка невнятно промычала что-то и, дернув мать за рукав, исчезла в коридоре.
— Что у тебя с платьем? — первым делом полюбопытствовала Алена, выйдя следом.
Черные глаза с искренним недоумением уставились на нее, потом оглядели платье, и Ташка пожала плечами.
— А что у меня с платьем?
— Пятна какие-то, подол мятый, на кармане вон дыра, — Алена поморщилась, — но я же помню: утром все было в порядке. И почему ты в кедах? Это новая мода?
— Это у нас физра была, а потом мне было лень переобуваться, — исчерпывающе пояснила дочь.
В кого она такая, спрашивается? У самой Алены аккуратность шла в графе ценностей в начальных рядах. Непосредственно за порядочностью, обозначенной первым пунктом, трудолюбием и чувством юмора. И Наташку она изо всех сил приучала к опрятности. Только результат практически отсутствовал. Можно было бы, конечно, гены обвинить. Дурную наследственность и тому подобное. Однако, Ташкин отец — первая любовь, первая взрослая боль Алены, — был парнем сильно озабоченным по поводу внешности, и строго следил за расположением стрелок на брюках, и брился по два раза на день, и с особой тщательностью чистил ботинки. Пятнадцать минут левый, пятнадцать — правый.
Нельзя сказать, что тогда это приводило ее в бешеный восторг. Но и причиной развода данный факт тоже считать несправедливо. Просто оба они были слишком молоды, слишком принципиальны, слишком горячи и слишком влюблены, чтобы прощать друг другу несовершенство.
Через полтора года после свадьбы родилась Ташка, и стало ясно, что ничего более важного в жизни не случится. Аленин муж этой мысли не разделял, даже вовсе наоборот, Ташку считал чем-то вроде досадной помехи на пути к прекрасному будущему. А с этим Алена совсем уж не могла примириться, хотя еще была в него влюблена и преисполнена горячей благодарности за то, что он сумел вызволить ее из родительской опеки. Так что молодые очень быстренько разбежались, пообещав в будущем друг друга не дергать. В приступе благородства — а точней какого-то отупения от собственной решимости немедленно и навсегда разрушить «прекрасное чувство», — Алена даже от алиментов отказалась, и первые несколько лет весьма сожалела об этом, едва сводя концы с концами. Учителя в стране всегда почему-то считались существами не от мира сего, которые работают исключительно ради идеи, и платить им нормальные деньги вроде как-то нелепо. Вот и не платили.
Помогать было некому: родители уже вышли на пенсию, и сами перебивались с хлеба на квас, вспоминая, как водится, прошлое благополучие интеллигентной профессорской семьи. Алена была единственным, очень поздним ребенком, и ей достались в одинаковой степени и неистовая любовь и тотальный, изматывающий душу контроль родителей во всем — от выбора туфель и подруг до расписания всей последующей жизни. Конечно, если бы они могли, они бы просто спрятали Алену — дар Божий, не больше, не меньше! — под стеклянным колпаком, и любовались бы издали, уверенные, что ничего с ней не случится, что всегда она будет принадлежать только им. Однако, родители были все же людьми разумными и понимали, что это невозможно. Но уберечь ее от жизни они старались изо всех сил, пичкая всевозможными иллюзиями и одновременно пугая несовершенством мира.
Музыкальная школа, по выходным — театр, планетарий и всевозможные музеи, только классическая литература, разговоры о смысле жизни, банальные истины, засевшие с тех пор в Алениной голове и никакой реальностью не вышибаемые. Она сбежала от них в замужество, а оттуда еще дальше — в самостоятельность. И вот, несколько лет — съемные квартиры, неприкаянная Ташка, до слез смешная зарплата. Кое-как держась на ногах после трех уроков русского и парочки часов литературы, она проносилась по магазинам, потом в детский сад за Ташкой, из последних сил выслушивала, какие еще фортели выкинула ее своенравная дочь, извинялась, улыбалась, расшаркивалась, ковыляла домой, одной рукой готовила, другой — проверяла тетрадки, а впереди еще был вечер встреч с платными — по двадцать рублей за час! — учениками, и замоченное белье, и Ташкино настырное «Давай играть вместе!», и подруга Юлька с очередными телефонными советами по розыскам хорошего мужика.
Хороший мужик в итоге нашел ее сам. Такое случается.
И зарплата у нее теперь вполне ощутимая. В частных лицеях учителей почему-то ценят дороже. Почему?..
В холле — в лицее был именно холл, со всеми полагающимися атрибутами, блестящий и гулкий — Алену окликнула историчка Тамара Эдуардовна, элегантная дамочка с цепким взглядом.
Алена покорно притормозила, велев дочери идти одеваться.
— Ну да, — заныла Ташка, с досадой косясь на приближающуюся Тамару Эдуардовну, — ты теперь с ней зависнешь на полтора часа, а я парься!
— Виснет компьютер, — машинально возразила Алена, — а парятся…
— В бане! Я знаю! — Ташка показала ей язык и ринулась в раздевалку.
— Алена Сергеевна! Выручайте! — строгим голосом заявила историчка, подступая к ней вплотную.
Алена доброжелательно улыбнулась, ожидая продолжения. Ничего хорошего не предвиделось. И чему она улыбается, непонятно. Ну да ладно. Ей не тяжело, а человеку приятно.
Человек, то есть Тамара Эдуардовна, между тем складно и бойко повествовал о своей проблеме и так задушевно при этом глядел на Алену, что та уже была уверена, будто проблема — их общая. А то и целиком ее, Аленина.
— Так вы меня выручите, душечка? — утвердительно произнесла коллега.
Душечке очень хотелось домой, проверять тетрадки, готовить мужу фирменные голубцы, поговорить спокойно с дочерью и что там еще важного и интересного в жизни.
Однако, сначала она стояла и терпеливо слушала стенания исторички, а теперь вот кивала, словно болванчик. И все улыбалась.
В принципе, что ей стоит помочь? А именно: заменить завтра в пятом «Б» историю на литературу. Или на русский язык, выбор за вами, как выразилась Тамара Эдуардовна. Совсем не трудно. Алена любила свою работу и с ребятами вполне ладила.
Только жаль завтрашнего дня. По расписанию у нее уроков не было, и Алена собиралась заняться чем-нибудь приятным. Например, выспаться. Если у Ташки вторая смена, то отправиться с ней в кино или в парк Белинского с примитивными, но такими забавными аттракционами.
Или можно рвануть на Западную Поляну — там, в двух шагах от городского гула, деловито урчащих автобусов и суетливых машин, алеют рябиновые бусы, колдуют дубы, качаются тонкие клены. Там, в тишине, аккуратно ступать по влажному золоту листвы, запрокидывать голову к разлапистым макушкам, где в сетях ветвей запутались тугие, полные влаги облака. Помечтать в одиночестве. Ну и что, что ей двадцать девять и как-то уже не солидно тратить время на мечты.
Она ведь не впадает в стобняк, фантазируя о том, о сем.
Она — вменяемая, взрослая женщина, и всецело осознает несбыточность этих самых фантазий.
Однако каждый раз они обрушиваются с такой реальной, такой ощутимой тоской по чему-то, что никогда не случится, но что отчетливо видится сердцу.
— Пал Палыча завтра не будет, — сообщила Тамара Эдуардовна доверительно, и Алене пришлось вытряхнуть себя из грез.
— Так что проблем у вас не возникнет, — добавила историчка.
Ну, да.
Пал Палычем звали директора, и он крайне неодобрительно относился к подобным заменам. На случай болезни или еще каких катаклизмов в жизни педагогов, такой вариант еще годился. Но — лицей есть лицей! — в повседневности этакие пертурбации не допускались, потому как совершенно выбивали детей из графика, подрывали дисциплину и вообще вносили хаос в упорядоченную жизнь привилегированного учебного заведения города Пензы.
И все это Алена отлично знала.
Но ведь завтра директора не будет, а Тамару Эдуардовну нужно выручить.
Стало быть, никаких прогулок.
Еще несколько минут Алена провела за светской беседой о невыносимом поведении подростков, угрожающем росте терроризма и ценах на красную икру.
Между тем Ташка, наверное, измучила охранника, умоляя дать ей подержать табельное оружие — «Ну, на пять секундочек! Ну, хоть пустую кобуру! Ну, пожалуйста, что вам, жалко, что ли?!» — успела поиграть в футбол собственным рюкзаком и измерила все лужи во дворе. Хотя нет, на территории лицея в любую погоду было чистенько и сухо. Словно дворник Потапыч каждый день пылесосил асфальт.
Наконец, Тамара Эдуардовна решила, что светская болтовня ее утомила, и попрощалась с Аленой.
* * *
Он не ошибся в выборе, приехав сюда несколько лет назад. Город ему нравился. С одной стороны — провинциальный тихоня, с другой — богатенький наследник, как будто только примеривающийся к солидным сбережениям почившего папаши. Было где развернуться. Начать все с начала.
У него неплохо получилось.
Если бы не этот чистоплюй, получилось бы — отлично!
Впрочем, так неинтересно. Ему всегда нравились противники сильные и упорные, а здесь за все время так и не встретилось достойного сопротивления. Так что последнего, самого перспективного в этом плане, он оставил на десерт.
В его годы простительна слабость к сладкому…
Что ж, битву за лакомый кусочек можно начинать. План продуман, исполнители в позе «готовсь!» К тому же обстоятельства явно складываются в его пользу. Не зря же так вовремя попался ему под руку этот столичный лох, возомнивший себя покорителем провинции. Спасибо старым товарищам, не подкачали. Правда, они-то думали, что клиента ему сватают, а он подкорректировал кое-что, и получился из московского гостя не клиент, а подсадная утка.
Забавная роль, не правда ли?
Эпизодическая, конечно, но остальные уже распределены. Вот только козла отпущения он пока не выбрал.
Дело, в общем-то, нехитрое.
Он отставил бокал с коньяком и придвинул к себе тонкую папку, в которой лежало всего несколько машинописных страниц. Ничего интересного — крупным шрифтом биографии мелких людишек. Их пристрастия, слабости, послужные списки, уровень зарплаты. Последний пункт — четырехзначные цифры, экая несправедливость! — его здорово рассмешил.
Он с удовольствием похохотал некоторое время, не переставая, однако, думать о претендентах.
Красотка по другую сторону двери недоуменно прислушалась. Звуки, доносившиеся из кабинета босса, очень напоминали скрежет металла по стеклу.
Она скривилась и быстро отскочила в глубь своей конторки.
Ожил селектор.
— Зайди, — услышала она отрывистую команду. Босс, развалясь в кресле, глядел в одну точку и сам себе улыбался. Как же она боялась этих его улыбочек! Он вдруг посмотрел на нее в упор сердитым и удивленным взглядом, и красавица неуютно поежилась, почувствовав себя беззащитной киской, некстати подвернувшейся под ноги хозяину.
— Вы меня вызывали, — напомнила она робко.
— Чего тогда жмешься? — гавкнул он. — Садись! Он нарочно пугал ее. Так девочка лучше соображала. Вынув из папки один лист, он придвинул его к ней и лениво произнес:
— Вот этот. Сегодня же наладь контакт. Неделя на полное взаимопонимание. Упустишь, другого будешь искать сама. Вопросы?
Девушка сосредоточенно пробежалась глазами по строчкам. Озадаченно нахмурилась.
— Кроме жены у него есть кто-то?
— Там же написано, — вкрадчиво попенял босс. — Дочь.
— Да, но у дочери и у женщины другая фамилия, — не поднимая глаз, доложила красавица, — скорее всего, ребенок не его. Может быть, на всякий случай найти еще кого-то? Родителей? Или сестру, например?
Он довольно хрюкнул.
— Хорошо, что заметила. Скажешь ребятам, пусть роют. А пока достаточно бабы с дитем. — Потом он задумчиво отпил коньяка и добавил: — Отправляйся, детка.
Он никогда не называл ее по имени. Как и остальных подчиненных. Попросту не давал себе труда запомнить их имена, вот и все.
* * *
В кафе по поводу обеденного перерыва было многолюдно и шумно.
Бородатый мужчина в надвинутой на глаза кепке склонился к своей собеседнице.
— А условия? Какие условия?
Шепот его был полон страсти, будто они лежали в постели и готовились к очередному витку сексуальной игры. Девушка в который раз подивилась прозорливости босса. Как же он углядел всего в нескольких строчках этого бородача?! Более подходящую кандидатуру трудно было придумать.
Сам трясется от страха, а глаза горят диким желанием. Денежек тебе хочется, миленький, да? Много денежек! И чтобы не работать, а так — пошустрить влегкую.
Девушка понимающе кивнула, старательно пряча брезгливую ухмылку.
— Условия достойные, — ответила она и, положив раскрытую ладонь на стол, легонько постучала пальцами.
Этот кретин не понял.
Она постучала настойчивей, и бородач недоуменно перевел взгляд на ее руку. С превеликим трудом до него дошел смысл ее жеста.
— Пять? — шевельнулись тонкие губы.
Она едва не застонала от досады. Ну, каков идиот! Кепку для конспирации на нос натянул, невежа, а язык за зубами держать не может. Ерунда это, конечно, какая к черту еще конспирация! Зато сразу видно, что парень туп, как пробка.
— Столько стоит операция, — усталым голосом уточнила красавица. — Помимо этого у вас будет оклад, если шеф решит, что ваши услуги нам интересны.
— Оклад? — зачарованно повторил кепочный узник. Так бы и дала по башке! Идеальный вариант, идеальный! Но как все-таки трудно общаться с кретинами!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33


 Йеллин Линда - Такая милая пара