от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Много раз. Молодой человек мертв. Старший скорбит о нем. Смотри.
Из глаз мужчины покатились слезы, которые, упав на покрывала, замерзали и превращались не в лед, а в сверкающие камни. Много слез проронил человек, и все они превратились в россыпь алмазов.
— Камни печали, — произнес Алаан.
Кроухарт обернулся.
— Это старинная история, — тихо объяснил Алаан. — Когда волшебник Эйлин горевал о смерти своего единственного сына, его слезы превращались в драгоценные камни. Но камни были заколдованы и несли в себе отцовское горе, так что любого, кто шел их, охватывали скорбь и меланхолия. Многие стремились завладеть этими камнями из-за их невиданной красоты, однако алмазы несли несчастье. Надеюсь, ты не нашел их здесь?
Кроухарт покачал головой.
— Нет, только этот черный камень, рождающий странные образы.
Луна скрылась за облаком, и над камнем вновь сгустилась дымка. Невольным компаньонам не пришлось долго ждать, поскольку облачко было маленьким, и луна вскоре вернулась.
На сей раз, когда дымка рассеялась, они увидели лодку, плывущую сквозь туман. Луна снова зашла за облако, и Алаан не смог рассмотреть, кто сидел в лодке.
— И это я тоже видел, — сказал Кроухарт. — На носу лодки сидит женщина, одетая как мужчина. Она держит меч таким манером, словно родилась с ним в руках. Я не представляю, кто эти люди и что все это могло бы значить.
— Одетая как мужчина? — переспросил Алаан. — Ты уверен?
— Да, мрачная и красивая.
Прошло много времени, пока луна не появилась снова, и на этот раз туман рассеялся не сразу. Наконец Алаан увидел огромного человека, несущего большой меч. Воин брел по колено в воде.
Алаан наклонился вперед.
— А ведь это, похоже, Слайтхенд… — протянул он.
— Кто? — не понял Рабал.
— Знаменитый воин, живший, впрочем, очень давно, — объяснил Алаан. — Согласно легендам, он сопровождал Саинфа в путешествиях.
Глаза Кроухарта сузились, он пристально посмотрел на Алаана, и глубокая морщина прорезала лоб.
— Если этот воин жил давным-давно, то как ты смог узнать его?
Алаан пожал плечами.
— Его трудно не узнать: двуручный меч, человек размером с амбар…
Он повернулся к камню, чтобы не видеть испытывающего взгляда бородача.
Великан исчез, и на его месте появились всадники в черном, проносящиеся над землей, как тени.
Хаффид! — подумал путешественник, однако когда всадники приблизились, он понял, что ошибся.
— Слуги Смерти, — прошептал юноша. — Посмотри на них. Они рыщут в поисках жертв — которыми мы все станем в свое время.
Большое облако закрыло луну, и Алаан снова сел на камень. Кроухарт, мрачнее тучи, опустился рядом.
— Однажды я видел здесь и тебя, — произнес он. — Или мне только показалось, поскольку образ был далеко. И все-таки, думаю, это был именно ты: странно одетый, с луком, преследуемый людьми в маскарадных костюмах.
Кроухарт посмотрел на небо.
— Мы вряд ли увидим сегодня что-либо еще. Только несколько ночей в месяц луна бывает достаточно полной, чтобы рождать образы. Однако даже тогда она часто скрывается за облаками, так что лишь несколько раз в год здесь можно что-либо заметить. Нам повезло. А что тебе известно об Эйлине?
— Мало. Он жил так давно…
На плиту с грохотом упал камень.
Кроухарт встал и на мгновение замер.
— Они нас нашли, — прошептал он.
Взяв у Алаана фаэльский лук и колчан, бородач сказал:
— Подожди здесь.
С этими словами Кроухарт направился к проему в стене, оставив Алаана у черного камня.
Охваченный страхом, Алаан с трудом поднялся на ноги, повернулся, чтобы посмотреть, куда пошел его напарник, и споткнулся. Он выставил руки, чтобы встретить землю, но упал сквозь нее в темноту.
Глава 14
Хаффид поднял всех на ноги, когда рассвет едва обозначился на ночном небе.
У гостиницы «Зеленая дверь» воины остановились, чтобы перекусить свежим хлебом и вином. Хаффид тем временем направился к перекрестку. Там, в темноте, он заставил свой меч петь снова. Принц слышал его стон, раздававшийся в холодном утреннем воздухе. Через мгновение Хаффид вернулся и вскочил на коня.
— Она близко!
Рыцари поспешно взбирались на своих лошадей. Теперь они направлялись к реке по узкой тропе вдоль ручья. Принц скакал в конце войска, рядом с Сэмюлем и Бэлдором Ренне. Уже сейчас они были вместе: он и два предателя.
В тени леса воины догнали повозку с продовольствием, в которой ехала какая-то семья. Крестьянин поспешно съехал с ухабистой дороги в лес. Даже в темноте Майкл видел страх на лицах людей. Дети прижались к матери, а родители не осмеливались посмотреть на наводящее ужас черное войско.
Принца охватила дрожь. Все боялись Хаффида. И близкое знакомство ничего не меняло. Майкл научился жить с этим страхом, который сегодня был ничуть не меньше, чем при их первом знакомстве.
Пологий берег ручья говорил о том, что из него пьют воду, но меч вел Хаффида вперед, и он скакал по илистому берегу и чистой воде, и грязь с конских копыт комьями летела в разные стороны.
— О да, — сказал трактирщик, взглянув на золотого орла, которого Торен положил перед ним на стол. — Были такие здесь около часа назад: угрюмый человек и эти… Они говорили как образованные и любезные люди. Их сопровождали рыцари в черном, какой благородной семье они служат, я не выяснил. День они уже останавливались у нас, однако тех двоих, кого вы описали, я тогда не видел.
Толстяк показал рукой направление.
— Все поехали туда. К реке.
— Люди в черном… — повторил Торен, сознавая, что, должно быть, выглядит глупо. — У них не было отличительных знаков? Ты уверен?
— Да. Точно. — Трактирщик вздрогнул так, что его тучное тело затряслось. — Их предводитель вчера сидел за тем же столом и заказал выпивку. Пренеприятнейший человек. На нем был черный плащ, простой и незамысловатый. Вид у него такой, будто он вырежет тебе печень, если случайно принесешь ему темный эль вместо светлого. Надеюсь, он приехал не за тем, чтобы служить графу… Больше мне добавить нечего.
Торен кинул монету, и трактирщик схватил ее на лету, демонстрируя исключительную проворность. Поклонившись, толстяк удалился через зеленую дверь.
— Хаффид, — тихо произнес Абгейл.
— Похоже на то, — отозвался Торен.
— Не может быть, чтобы его сопровождали Сэмюль и Бэлд! — смущенно сказал Диз, прикладывая ладонь к больной голове.
Торен ухватился за каменный стол, уставившись на сжатые пальцы так, словно что-то там увидел.
— Абгейл предупреждал меня о подобном. Так почему же их предательству должны быть границы?
— Я еще поверю, что Бэлд способен на такое, — сокрушался Диз, — но только не Сэмюль. Он человек принципов — ложных принципов, очевидно, — однако никогда не стал бы действовать заодно с кланом Уиллсов и их союзниками.
— Трактирщик ведь не сказал, что Сэмюль был в кандалах, — напомнил Абгейл, наклоняясь вперед, чтобы его не слышали посторонние. — Следовательно, Сэмюль Ренне находился здесь по своей воле.
Диз решительно покачал головой, откинувшись на спинку стула так, что тот громко заскрипел.
Торен задумчиво посмотрел на Абгейла.
— Твой разбойник не упоминал о том, что они встречали Хаффида?
— Он вообще не говорил, что они кого-либо встречали.
— Странно… Может, совпадение?
— Я бы, пожалуй, исключил такую возможность, когда дело касается Хаффида. Этот человек гораздо хитрее, чем кажется, — заметил рыцарь, — и настойчивее. Он обнаружит в тебе слабости, о которых ты не догадываешься.
Абгейл выпрямился от напряжения, обуреваемый гневом.
— Теперь перед нами дилемма: ваши кузены путешествуют в компании Хаффида, а Хаффид… Что ж, Хаффид — колдун.
Глава 15
Посетитель оказался старым и седым. Его одежда была пошита на старомодный манер. Держась словно мудрец из древней легенды, он вежливо поприветствовал фаэлей на их родном языке.
Старик сидел на сплетенном из ивняка стуле напротив Нанн и Туат, которые с тревогой и беспокойством смотрели на него. У ног гостя расположился маленький мальчик примерно трех лет, устремивший на Туат непроницаемый взор печальных глаз. Она уже встречала такой взгляд у детей, испытавших в жизни слишком много горя и мало сочувствия.
По-видимому, ребенок ни разу не видел фаэлей или других и людей без пигмента — с бледными, выцветшими глазами, кожей цвета воска и белыми, хотя и не седыми, волосами.
Туат отвела взгляд от ребенка и заметила, что Нанн глазами, полными скорби, смотрит на мальчика.
— Когда все началось? — спросила Нанн.
— Недавно. — Эбер погладил сына по плечу. — На моем острове появился нэгар. Однажды ночью он вышел из реки и стал искать по комнатам, приводя в ужас слуг. Но мой сын Ллайа не пугался. Призрак опустился на колени и будто бы заговорил с ребенком, а вскоре Ллайа начал изъясняться при помощи рук, обучая этому и меня.
— Нэгар, — повторила Нанн. — Это точно?
Старик кивнул.
— Да. Нэгар. И довольно известный… точнее, известная. Шианон, единственная дочь Уирра, тысячи лет обитавшая в реке вместе с отцом, который спит, хотя и довольно беспокойно. Колдуна потревожили, и он бормочет и кричит во сне.
Эбер посмотрел на сына полными сочувствия глазами.
— И все это Ллайа слышит. Кошмары мертвого колдуна.
— А что нэгар искал в вашем доме? — поинтересовалась Нанн.
— Нескольких молодых людей, которые путешествуют по реке Уиннд с далекого севера. Причем один из них — фаэль.
— Фаэль? — выпрямившись, удивленно спросила Нанн. — Это может быть только Синддл. Мы встречали его в тех местах. Но что нужно от него нэгару?
— Нэгар искал не Синддла, а одного из жителей севера.
— Откуда вам это известно?
Старик посмотрел на сына, устремившего бездонный взгляд на незнакомок.
— Мне рассказал Ллайа. — Эбер поднял глаза на фаэлей. — Синддл с товарищами направлялся вниз по реке Уиннд, и их лодка в темноте наткнулась на мой остров. Я оказал путешественникам гостеприимство, и мы провели вечер в беседе. Еще я передал Синддлу кое-что для друга, живущего на юге.
Нанн и Туат переглянулись.
— Старинную флейту, — уточнила Нанн.
Старик испытывающе посмотрел на женщину.
— Он вам рассказал?
— Показал, — поправила Нанн. — Это флейта привлекла нэгара?
Эбер выпрямился на стуле.
— Что случилось с инструментом?
Взгляд старика показался Туат подозрительным.
— Синддл утверждал, что флейта принадлежит другому, — ответила Туат. — Он отдал ее человеку по имени Алаан. Во всяком случае, обещал отдать.
Эбер ласково посмотрел на сына и улыбнулся.
— Синддл с друзьями сказали, что Алаан мертв, и я на некоторое время поверил им. Однако Ллайа считает, что Алаан жив, хотя и находится в большой опасности.
Старик покачал головой, и Туат показалось, что на его глазах заблестели слезы.
— Уирр никак не успокоится, — пробормотал он себе под нос, — и двое его детей вернулись, восстав из реки. Зачем? Зачем они древнему колдуну?
Ллайа начал делать быстрые и плавные движения руками.
— Что он говорит? — спросила Нанн.
Эбер кивнул в сторону Туат.
— Хочет посмотреть на ваши картины.
Туат старалась не показать своего беспокойства.
— Какие картины? — спросила она.
Мальчик подождал, пока она говорила, а потом жестами сказал что-то отцу.
— Он имеет в виду «картины снов».
Эбер с сочувствием посмотрел на женщину.
— Не пугайтесь. Вы ведь, как я понимаю, ткачиха видений.
Туат кивнула.
— Значит, ваши с Ллайа занятия схожи. — Эбер задумчиво посмотрел на сына и глубоко вздохнул. — Ему ведом тайный язык как ни странно. Часами сидит и наблюдает за течением, а потом начинает понимать…
Старик встретился взглядом с Нанн. Эбер больше не казался чрезмерно задумчивым или слабоумным.
— Не знаю почему, но река избрала его. Она избрала его, — повторил старик с ударением, — а он создал язык движений, чтобы передавать мне свои знания.
Нанн поправила юбку и, взглянув на Туат, сказала:
— Принеси то, что ты видела.
Туат поспешила в свою палатку. Минуту спустя она вернулась и протянула Эберу пяльцы. Старик взял их бледными руками и стал рассматривать.
— Что случилось с Алааном?
— Похоже, он ранен, — отвечала Туат. — На ноге кровь.
Эбер поднес пяльцы к тусклому свету и прищурился. На ткани можно было разглядеть фигуру мужчины, лежащего в кольце огня среди теней деревьев, чьи ветви угрожающе тянулись к нему.
— Это не Страна-меж-Гор, — сказал Эбер, рассматривая изображение.
Ребенок уселся к отцу на колени и тоже стал разглядывать видение, воспроизведенное Туат.
Эбер показал на вышивку.
— А это не тени. И вовсе не ветви деревьев. Это лапы хищников, а тени — слуги Смерти.
Старик на мгновение смежил веки. Когда он открыл глаза, они блестели.
— Алаану недолго осталось жить в этом мире.
Ллайа начал делать жесты, обращаясь к отцу.
— Алаан все еще жив, — перевел Эбер. — Так считает Ллайа, и я надеюсь, он прав.
— Почему его окружает огонь? — спросила Туат.
Эбер снова в течение минуты смотрел на образ.
— Я не знаю, — ответил он, хотя слова его прозвучали неубедительно.
Нанн кивнула Туат, и та передала гостю вторые пяльцы. Старик поднес их ближе к свету, как и в первый раз.
На куске ткани была изображена женщина, каким-то пустым взглядом смотревшая из-под светлых волос, падавших ей на лоб. Голову она повернула так, что на втором плане виднелась часть щеки и висок другого лица.
— Это маска, — объяснил Эбер, тыча в изображение. — Второе лицо — настоящее.
Старик посмотрел на пяльцы еще немного, и потом вновь «заговорил» Ллайа.
— Что он сказал?
— Ллайа говорит, что это нэгар, вышедший из реки у Говорящего Камня. — Эбер посмотрел на Туат и вздохнул. — Шианон снова среди живых.
Туат наблюдала за реакцией Нанн. Старшая женщина опустилась в кресло, крепко сжав подлокотники. Ее лицо мгновенно побледнело.
Ребенок стал опять жестикулировать.
— Ллайа просит не пугаться. Скоро должны прийти трое мужчин, которые спасут Алаана. Если, конечно, вовремя найдут его…
— А кто они? — глухо спросила Нанн.
— Трое путешественников: один слышит малейший звук, другой старее старого, а третий видит себя со стороны.
— И они спасут Алаана?
Мальчик ответил жестами.
— Ллайа говорит, такое возможно. Он просит вас предупредить караульных, чтобы они не прогнали этих людей, как хотели прогнать нас.
Нанн минуту сидела молча, а потом обратилась к Туат:
— Я пойду поговорю с охраной.
Женщина встала.
Туат смотрела, как Нанн, слегка пошатываясь, идет через лагерь. Внезапно она перехватила пристальный взгляд мальчика.
— В чем дело? — шепотом спросила Туат у Эбера.
Ребенок начал жестикулировать, не сводя глаз с женщины.
— Он говорит, — вполголоса произнес Эбер, — что вы похожи на нэгара и еще на снег. Но нэгар живет вечно, а снег быстро тает. А вы?
— Я — как снег, — быстро ответила женщина. — Все мы как снег.
— Не все, — совсем тихо проронил Эбер.
Глава 16
— Похороны были скромные, — сказала леди Беатрис. — И у тех, кто знает правду, печаль сильнее.
Она глубоко вздохнула.
— Арден Ренне был изменником.
При последних словах ее голос задрожал. Ллин видела, как леди Беатрис стояла у перил балкона и смотрела в сад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


 Китаев Леонид