от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лорд продолжал:
— По правде говоря, мне не хочется играть сегодня.
— Это кажется странным, хотя я не утверждаю, что знаю вас очень хорошо.
Девушка сделала маленький шаг из своего укрытия, словно робкий, но любопытный зверек.
— Это более странно, чем вы можете себе представить. Раньше я бы сказал, что скорее мое сердце перестанет биться.
Лорд оперся красивыми руками о балюстраду и немного наклонился вперед, словно смотрел вниз.
Ллин быстро шагнула под крону дерева, а потом невольно улыбнулась своему поступку.
— Тогда почему вы перестали играть, позвольте спросить?
Ей показалось, что лорд начал крутить золотое кольцо на левой руке — обручальное кольцо, которое он носил, хотя жена его уже давно умерла.
— Моя любовь… моя одержимость музыкой привела к пренебрежению обязанностями, возложенными на меня от рождения, леди Ллин. В результате мой младший брат Менвин занял место, по праву принадлежащее мне.
Лорд перестал вертеть кольцо, хотя все еще дотрагивался до него.
— Менвин попытался выдать мою единственную дочь замуж против ее воли. И все для того, чтобы он смог создать союз — союз, основанный на амбициях.
Даже на расстоянии было видно, как изменилось его лицо.
— В конечном счете это привело к смерти Элиз, к нарушению данной жене клятвы. Она завещала мне оберегать нашу дочь. — Лорд замолчал и на мгновение закрыл глаза. — Теперь музыка не кажется мне чудом. Она представляется мне теперь не чистой и прекрасной женщиной, а искусительницей, уводящей мужа от жены и детей. Вот как я думаю о своем прежнем занятии. Если бы не моя слабость, Элиз была бы сейчас жива.
Ллин шокировали не столько слова Каррала, сколько горечь в его голосе. В этом удивительно талантливом человеке зарождалась ненависть к себе.
— Вы вините себя, — сказала Ллин, — но ведь брат занял чужое место. Он воспользовался вашим несчастьем и настроил всю семью против вас, убедив окружающих, что вы не в силах справиться со своими обязанностями. Что же можно было тут сделать?
— Многое. Начать войну, найти союзников среди членов семьи, следуя примеру брата… Были такие, кто поначалу не поддерживал Менвина, но я подвел и их тоже.
Ллин вышла на тропинку, словно боялась, что листья заглушат ее слова.
— Даже если бы вы и сопротивлялись, все равно ведь Менвин имел все шансы победить. Он хитер и лжив, и ваша слепота могла стать аргументом в его пользу.
— Так и есть. Менвин мог одержать победу, но если б я боролся, сражался изо всех сил, тогда по крайней мере моя совесть была бы чиста.
— И вы бы не ощущали своей вины?
— Нет.
— Чувствовать себя виноватым бесполезно, лорд Каррал.
Девушка сделала еще один шаг вперед, почти выйдя на освещенную лунным светом тропинку.
— Моей семье подобное могло пойти на пользу, леди Ллин. Обладай Уиллсы чувством вины, они бы избежали многих крайностей. Возможно, даже могла прекратиться ужасная междоусобная война с кланом Ренне, которая унесла многие тысячи жизней.
— Я бы не стала на это рассчитывать. Не исключено, что именно моя семья втянула Уиллсов в многолетний конфликт. Я изучала историю клана Ренне, лорд Каррал. Многие поступки членов этой семьи даже самых сдержанных людей заставляют жаждать мести.
Носком туфли Ллин прочертила на мелком песке небольшой полукруг.
— Обе семьи совершили много дурного, — сказал лорд Каррал. — Вражде должен прийти конец, и поможет в этом Торен Ренне.
— И вы, лорд Каррал.
— Вероятно. Дочь была целеустремленной женщиной, леди Ллин. Я сделаю все, чтобы помешать Менвину и установить мир между нашими семьями. Мне не под силу вернуть Элиз к жизни или исправить то, что уже сделано, но я могу попытаться выполнить хотя бы одно это. Возможно, тогда я и сам обрету покой. И смогу спать по ночам.
Ллин стояла почти прямо под балконом и смотрела вверх. Вдруг на ее щеку упала капля дождя. Дождь со звездного неба? Или слеза? Слеза из темноты…
Глава 25
Абгейл опустился на землю, держа в руке кинжал. В сером плаще, с белыми волосами и восковым цветом лица он выглядел так, словно был порождением этих мест, вырос здесь… один из призраков, вернувшихся к жизни.
Острием кинжала он пронзил змейку из пепла, окружавшую костер. Ничего не объяснив, рыцарь приказал всем держаться на расстоянии.
Глядя через плечо Абгейла, Торен наблюдал за происходящим — как всегда, с уважением, поэтому и воины Ренне относились к командиру Рыцарей Обета так же.
— Что ты нашел, Гилберт? — поинтересовался Торен.
Абгейл продолжал смотреть на землю, выпятив нижнюю губу.
— Колдовской круг.
— А что это такое?
Абгейл провел рукой по белым волосам.
— Своего рода магия, способ концентрации колдовских сил. Сейчас об этом почти ничего не известно. Колдовской круг трудно сделать, и он отнимает много сил у своего создателя.
Торен опустился на колено, чтобы лучше рассмотреть.
— А для чего сделали этот круг, как ты думаешь?
Абгейл покачал головой.
— Не знаю. Кто бы его ни сотворил, он, должно быть, очень в нем нуждался. К подобному колдовству прибегают только при крайней необходимости.
— А вдруг это имеет какое-то отношение к нам? — спросил Торен так тихо, что Диз едва смог расслышать. — Хаффид знает, что мы следуем за ним?
— Вряд ли он стал бы из-за нас заходить так далеко. Тем не менее скажите своим людям, чтобы держались подальше от круга.
Абгейл поднялся на ноги и медленно прошел по внешней стороне круга, изучая землю. Он наклонился рассмотреть кучку намокшей коры и взглянуть еще раз на окровавленные куски материи.
Задумавшись, рыцарь выпрямился и устремил взор вдаль.
Дневной свет почти пропал, и туман был темным, как дым.
— Здесь останавливался раненый, — произнес он. — Ивовая кора для отвара и окровавленные повязки…
— Твой брат?
Абгейл пожал плечами.
— Сложно сказать наверняка. Видите, сколько следов? Я не берусь разгадать эту тайну. Кто-то разбил лагерь у костра. Но кто, я не знаю.
Рыцарь повернулся и посмотрел на сгущающиеся сумерки.
— Не думаю, что стоит бродить по болоту ночью, лорд Торен. Место слишком опасное.
Гилберт указал на другой конец острова.
— Давайте разобьем лагерь подальше отсюда.
Когда все ушли, Диз все еще стоял и смотрел на следы пепла, очарованный и испуганный.
Колдовство.
Вот и появились свидетельства колдовских чар. Диз покачал головой, и она начала пульсировать болью. Мир вокруг юноши окутала тьма, а лягушки и насекомые наполнили воздух таким гомоном, что ему захотелось заткнуть уши. Хорошо, что удастся отдохнуть. Он бы и шага больше не сделал. Если повезет, Сэмюль и Бэлд убегут ночью, и их никогда не поймают…
Торен видел, как Абгейл с двумя Рыцарями Обета отошли от костра и направились в промозглую ночь и звенящий туман. Немного подумав, Торен пошел за ними, рассудив, что Абгейл решил вернуться к колдовскому кругу.
Абгейл был таким скрытным, что Торена всегда охватывало любопытство. Представить только, орден Рыцарей Обета возрожден, и никто об этом не знает!
На расстоянии пятидесяти футов от костра тьма была настолько непроглядной, что невозможно было увидеть, куда поставить ногу. Торен осторожно ступал, выставив вперед руки. Внезапно из-за туч выглянула луна, и ее слабый свет проник сквозь мглу. Перед Тореном, словно призраки, стояли Абгейл и его рыцари. Они смотрели на юношу.
Абгейл держал свой древний кинжал на веревке. Его бледное лицо выражало бесконечное удивление.
— Он исчез, — прошептал Гилберт.
— Твой брат?
— Нет, Хаффид. Должно быть, Хаффид…
— Он покинул это место? Разумный поступок.
Абгейл стоял неподвижно, будто прислушиваясь.
— Нет. Колдун скрылся при помощи круга. Так мне кажется. Он спрятался от Алаана и Шианон. Они и не подозревают, какая им угрожает опасность!
Глава 26
Алаан споткнулся и упал, кубарем покатившись вниз.
Некоторое время он лежал, корчась от боли, пронизывающей ногу. В глазах плавали мутные круги — не прозрачнее давным-давно надоевшего тумана.
Алаан приподнялся на локте и осмотрелся. Его больше не окружали разрушенные стены. Он лежал на гладком каменном полу. Рядом возвышались две колонны, которые уходили в мрачную высоту. На стенах горели факелы, и дым от них тянулся вверх. Видна была лишь одна стена, остальные терялись среди мрака и теней.
— Что ж, Алаан, ты много раз находил неведомые тропы, но не так неожиданно, как сейчас, — сказал он вслух.
При помощи посоха юноша приподнялся и встал. От боли у него закружилась голова. Тяжелое дыхание буквально раздирало тишину. Минуту спустя Алаану стало легче, и он с трудом шел дальше. Шарканье ног и негромкий стук посоха глухим эхом отдавались среди колонн, и тусклый свет бросал скрюченную тень на каменный пол.
Алаан понимал, что болен, что ему следует лечиться. Раньше он больше заботился о своем здоровье, это совершенно точно. Юноша остановился и оперся об одну из колонн, ожидая, когда боль стихнет настолько, чтобы продолжить путь.
Алаан не представлял, насколько опасно находиться здесь. Для защиты у него остались только меч и кинжал. Применение любого колдовства, доступного Алаану, требовало времени и выносливости. Лишь времени у него было предостаточно.
К сожалению, настоящее волшебство совсем не похоже на магию, описываемую в сказаниях и песнях. В них волшебнику достаточно махнуть рукой, и он получал все, что хотел: призывал дождевые тучи, чтобы потушить пожар, мог обратить в камни вражеское войско… На самом деле колдовское мастерство — дело гораздо более трудоемкое и скрупулезное. Да, магия была реальностью — даже Саинф иногда прибегал к ней, — но на овладение ею уходили месяцы и годы. Магия забирала столько жизненных сил, что мало кто отваживался взяться за обучение. Кроме того, иногда получалось совсем не то, что хотелось. Колдовство не притягивало Алаана так, как его братьев, сестру, отца.
В темноте ему удалось разглядеть две закрытые двери, расположенные между колоннами. Казалось, они сделаны из того же камня, что и стены, но Алаан подозревал, что двери в действительности деревянные, однако специально замаскированы под цвет стен. Юноша уставился на них в некотором недоумении.
На дверях не имелось ни замков, ни задвижек. Алаан потянул изо всей силы за кольцо, и они тяжело и медленно отворились. Путник минуту вглядывался и в почти полной темноте увидел лестницу, ведущую вниз. Факелы горели и здесь: их неровный свет озарял каменные ступеньки.
Алаан поставил посох на первую ступеньку и неуклюже шагнул вниз. Спуск оказался пыткой, и через несколько шагов он сел на ступеньку и стал передвигаться по лестнице словно ребенок, не научившийся ходить.
Лестница была не очень длинной, и вскоре он очутился внизу, в галерее над большим круглым залом. В тусклом свете факелов Алаан увидел бассейн посередине зала, наполненный какой-то серебристой жидкостью, похожей на ртуть, только не такой густой и плотной.
На гладком каменном полу — цвета старой слоновой кости, как и все кругом, — были начертаны линии и выгравированы непонятные литеры, которые тоже казались серебряными. В них отражался свет факелов, поэтому иногда они становились темно-красными или ярко-оранжевыми. Линии тянулись вдоль стен, а письмена были такими древними, что даже воспоминания Саинфа не помогли Алаану понять их.
— Это магия! — выдохнул он.
Однако какая магия! Целый зал был посвящен ей. Труд всей жизни.
— Более того, — отозвался голос из-за спины, — это самая изысканная магия на свете.
Старый рыцарь, называвший себя Глашатаем Эйлина, стоял в нескольких шагах от Алаана и смотрел в зал.
— Мой хозяин работал над этим колдовством долгие годы. С его помощью он отделил свои земли от земель брата. То было величайшее магическое произведение из всех существовавших в то время, и с тех пор не нашлось магии, равной этой или даже похожей на нее.
— Но теперь колдовство теряет силу, — сказал в ответ Алаан. Он указал рукой на стену. Там красовалась трещина, проходившая через магический узор.
Старик кивнул.
— Да, теряет силу. А Смерть поджидает неподалеку, надеясь забрать в первую очередь тех, кто избегает ее уже давно.
— Это Смерть разрушает колдовство?
— Нет, ее союзник, Время.
— Что будет, когда волшебство потеряет силу?
Старик пожал плечами.
— Земли опять соединятся, и мир содрогнется. Возможно, горы падут, а равнины поднимутся.
Глашатай положил обе руки на ограду галереи и закрыл глаза.
— Никто не может предсказать, что именно случится, но когда это произойдет, земля поколеблется, и ты узнаешь сам.
— Подобное заклинание не должно было появиться, — сказал Алаан.
— А когда ты умер, то должен был пройти через Врата Смерти, — отвечал старик, глядя на него. — Но ты здесь, в Тихой Заводи. И где же конкретно? В комнате, которую не посещал еще ни один человек. Все не случайно, сын Уирра. Тебе суждено обнаружить это место и прийти на помощь моему хозяину.
Алаан фыркнул.
— Я ничем не обязан Эйлину. И мои познания в магии намного более скромные, чем ты предполагаешь. Я даже близко не понимаю этого заклинания. Твоему хозяину, должно быть, пришлось потратить на него всю жизнь.
— Гораздо больше, — отозвался Глашатай. Он повернулся и подошел чуть ближе, хотя Алаану все еще трудно было разглядеть его в сумраке зала.
— И не понимай. Тебя будет направлять Эйлин.
Алаан шагнул назад, превозмогая боль.
— Эйлин прошел сквозь Врата, Глашатай. Ты забыл?
— Я не согласен с этим.
Алаан с трудом вытащил меч.
— Держись подальше, — предупредил он. — Я не собираюсь возвращать твоего хозяина. Он был чудовищем, Глашатай, самым ужасным из всех живших на земле. Зачем он понадобился Смерти, я не знаю. Он жертвовал тысячами жизней, чтобы сохранить свою.
Старый воин шагнул вперед, но остановился, оглянувшись. И тут Алаан услышал голоса, раздающиеся сначала за дверьми, а затем на лестнице.
— Что это? — спросил он, стараясь не показывать волнения.
— Ты открыл ворота из лунного камня, но позабыл затворить их за собой, — пояснил Глашатай. — Похоже, остальные последовали за тобой.
— Моя вечная проблема: я открываю неведомые тропы, и за мной же потом гоняются… Кто такие эти «остальные»?
— Люди, которые за тобой охотятся.
— Остановишь их? Ты ведь охраняешь это место?
— Я не вмешиваюсь в ваши войны. Раз ты, сын Уирра, ничем не обязан Эйлину, то и я ничего не должен тебе.
Алаан не ответил, а развернулся и, хромая, пошел по галерее.
Он хотел спрятаться в тени на другой стороне, надеясь, что его не будут там искать. Без лука нет шансов. Даже двое или трое вооруженных рыцарей легко справятся с ним.
Когда Алаан оглянулся, старого воина уже не было. Алаан с трудом пошел дальше и спрятался в самом дальнем углу. Боль пронзала ногу, словно раскаленное лезвие. Алаан сбросил плащ и почти упал на пол. В глазах закружились огоньки: темнота, казалось, наползала со всех сторон.
Алаан расстелил плащ, достал кинжал и начал что-то шептать над ним. Острием лезвия он делал отметины на ткани, продолжая быстро бормотать. Сколько у него оставалось времени? Несколько мгновений, не больше, пожалуй. Недостаточно.
Первые два воина осторожно высовывали головы из-за угла, отходили назад, появлялись снова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 Нортон Андрэ Мэри - Рог Юона