от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— спросил стражник. — Среди моих товарищей есть такие, кто утверждает, что это действительно Хаффид и что он когда-то служил клану Ренне.
— Сказать, что он служил Ренне, думается мне, значит погрешить против правды, хотя он действительно был их союзником — таким, каким он был для любого человека.
Алаан оперся о плечо спутника, и они отправились дальше.
— Однако ходят слухи, что Хаффид погиб на поле битвы, убитый своими же сторонниками.
— Он не погиб. Точнее, не там. Впрочем, едва ли в нем осталась жизнь; лишь крошечная искорка, раздутая в пламя. Пламя ненависти. И как тебе и твоим товарищам может нравиться служить такому человеку?
Стражник помолчал.
— Нам не нравится, — тихо произнес он с явной горечью в голосе. — Сэр Эремон — темная сила. Некоторые видели, как он выходит ночью, гуляет под звездами и разговаривает с тенями — слугами Смерти.
Голос спасенного дрогнул.
— Часами сидит он один в комнатах, возрождая давно утерянное магическое мастерство. Я видел, как весь замок пришел в движение, и каждая живая душа наполнилась трепетом, будто сама Смерть пришла уничтожить нас. И все это — дело рук сэра Эремона, затаившегося в своих покоях. Он колдун, вернувшийся из мира мертвых, — вот что говорят люди, но говорят тихо, потому что никто бы не пожелал предстать перед ним с подобными обвинениями. Никто из тех, кто желает увидеть его на костре, не решится вытащить меч. И все же сэр Эремон напуган. Я не знаю человека, который был когда-либо так напуган.
— Да, он боится: необычный дар, полученный от отца, — кивнул Алаан. — Что ты будешь делать, когда я отпущу тебя? Отправишься восвояси? Тебя наверняка считают мертвым. Впрочем, что касается твоих товарищей, то, я полагаю, так оно и есть.
Стражник посмотрел на Алаана и покачал головой.
— Я давал клятву принцу Нейту Иннесскому. Мой отец служил его отцу, мой дед — его деду.
— А сейчас ты побратался с врагом своего хозяина. Разве это предусмотрено клятвой?
Воин возразил:
— Я у тебя в плену. При данных обстоятельствах мои обязанности перед хозяином изменяются.
Алаан презрительно фыркнул.
— Мы почти вышли из болота, — сказал он. — Скоро ты будешь свободен. Если ты настолько глуп, чтобы возвращаться и служить принцу, дело твое.
В тонкой дымке показался берег, темный и мрачный. Алаан бросил клинок спутника на землю и острием своего меча освободил воина.
— Иди вдоль берега около часа, — произнес он. — Ты увидишь русло высохшего ручья, ведущее на холм. Взбирайся на этот самый холм и продолжай путь. Так ты выйдешь где-то у Вестбрука. Не могу сказать, где именно.
Стражник, выглядевший довольно нелепо в измазанном дорогом костюме посреди леса, обернулся и посмотрел на Алаана.
— А как же ты? — поинтересовался он. — Что станет с тобой? Рана наверняка загноится. Идем вместе!
— Нет, мне безопаснее находиться здесь, пока не вылечусь. Но перед тем как уйти, вырежи мне посох из этого дерева.
Стражник посмотрел на Алаана, достал меч и сделал тяжелый посох, — на секунду задумавшись, прежде чем резать безупречно заточенным мечом дерево.
Алаан взял посох, оперся на него, довольно хмыкнул и произнес:
— Будь осторожен, воин. Начинается война, а твоя клятва заставляет тебя сражаться не на той стороне. Хаффид не просто колдун, он человек беспощадный, не имеющий принципов. Война необходима ему как пища — он этим живет. И колдун будет воевать, пока я не остановлю его. Хочешь выполнить долг перед лордами Иннесскими? Убей Хаффида. Это будет подвиг, выше которого нет.
Стражник вскинул голову и взглянул на Алаана.
— Ты почти убедил меня. Сэр Эремон предупреждал, что ты заколдовываешь словом.
— Это лучше, чем быть слугой Смерти, как Хаффид.
Воин отсалютовал Алаану мечом и отправился вдоль берега, разрабатывая затекшие плечи.
Жертва собственной преданности, преданности своего отца и деда.
Алаан, прихрамывая, забрел обратно в болото, ужасно расстроенный, что его план не сработал. Хаффид не преследовал его, что делало ложными все представления Алаана об этом человеке. И что делать теперь? Лечиться и начинать сначала, принимая во внимание полученную информацию?
Прошло около часа мучительного движения вперед, и внезапно среди звуков болота и шума ветра послышался протяжный вой.
Травильные псы!
Алаан шел, спотыкаясь; на больную ногу едва можно было наступать. Псы у Хаффида не совсем обычные, а колдовские: они выследят жертву где угодно. И когда они наконец догонят его…
Алаану не хотелось думать, что будет тогда.
Он упал и с трудом поднялся на ноги, прислушиваясь. Да, собаки здесь, рядом, хотя в таком тумане невозможно было сказать, откуда доносится лай.
Приближаются, — подумал Алаан и прибавил шагу.
Хромая, он издавал больше шума, чем хотелось бы. Лай становился громче. Ему нужен лук. В его положении глупо надеяться выстоять в сражении, где кроме людей есть еще собаки — если людей больше одного.
Алаан хромал, разгребая зловонную воду. Вокруг рос тростник высотой до пояса и выше, отлично подходивший для засады — если бы не было тумана, который и без того скрывал все.
Лай слышался совсем близко. Раздавались крики людей, шум и плеск шагов.
Оставалась одна надежда. У Алаана был тайник с едой и припасами на одном из островов, редких в этом заброшенном болоте. Если бы только ему удалось добраться туда до того, как собаки настигнут добычу…
Алаан попытался бежать, но мог только хромать: нога слабела с каждым шагом, начала отказывать, и ему пришлось больше опираться на посох, из-за чего заныло плечо.
— Ну давай же, — шептал Алаан. — Они вот-вот набросятся на тебя…
Он уже разбирал слова, которые выкрикивали преследователи. Чувствуя близость добычи, собаки принялись бешено лаять. Алаан шел, оглядываясь назад, и чуть не упал, споткнувшись о берег острова.
Он взобрался на твердую почву, опираясь на посох, поскольку нога слишком ослабла, чтобы выдерживать его вес. Алаан приблизился к деревьям и протянул руки, чтобы опереться.
— Хвала звездам, он все еще тут!..
Упав на колени, Алаан поднял лук, оставленный им здесь раньше, и поспешно натянул тетиву. Вгляделся в туман, наполненный звуками. Лунный свет играл с его зрением. В ушах стоял звон от лая псов и криков травильщиков. Было слышно, как они с громким плеском бежали по воде.
И вот преследователи появились на берегу острова. Два огромных зверя рвались вперед, волоча за собой здоровенного детину.
Алаан выпустил первую стрелу, затем еще две. Одна собака покатилась с визгом, а другая вырвалась от травильщика, когда тому в плечо попала стрела. Алаан едва успел заметить, что за первыми преследователями бегут еще какие-то люди, когда пес набросился на него.
Взмахнув мечом, Алаан поднялся, но нога подкосилась, и он закачался. Увидев, как зверь оскалился перед прыжком, Алаан упал на колени, уворачиваясь от устремленных на него челюстей.
Вонзив клинок в грудь животного, он отшатнулся, и меч вылетел у него из рук.
Мгновенно вскочив на ноги, Алаан схватил лук и стрелами пронзил двух воинов, появившихся на склоне холма: ближайший находился уже менее чем в десяти футах. Остальные не выдержали и отступили, возможно, пораженные смертью огромных собак.
Алаан выпустил по стреле в двух бегущих и увидел, как один из них упал в воду.
Алаан опустился на колени, тяжело дыша, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Осмотревшись, он удостоверился, что пес, лежащий рядом, мертв: клинок глубоко засел в груди зверя. А потом перед глазами все поплыло. Туман становился гуще, и затем наступила темнота…
Когда он открыл глаза, луна уже была на западе. Ногу дергало болью так, будто по ней били молотком. В нескольких футах от Алаана потрескивал костер.
— Поглядите, кто к нам вернулся, — произнес голос.
Голос принадлежал человеку в одежде палача.
Пошевелившись, Алаан понял, что руки у него связаны за спиной.
— Поосторожнее, — донесся другой голос. — Сэр Эремон предупреждал, что он очень опасен, пока жив. Не разговаривай с ним.
Человек с потным лицом, блестевшим в свете пламени, пристально посмотрел на Алаана, поднялся и отошел.
Алаан тихо выругался.
Значит, он потерял сознание, в противном случае его никогда бы не схватили. Алаан подумал о ноге. Ей явно повредила грязная болотная вода.
Обязательно нужно вернуться к реке Уиннд.
Алаан огляделся. Кажется, врагов трое. Не так уж и страшно — были бы только свободны руки.
Глава 3
Главные ворота замка Ренне оказались закрыты, хотя слуга уверял лорда Каррала, что высоко на стенах и в окнах еще горит свет.
В тишине приближенный окликнул привратников необычно громким, почти оскорбительным тоном.
— Кто пришел к нашим воротам в такой час? — отвечал охранник.
— Лорд Каррал Уиллс, — сказал слуга, промедлив секунду.
Ответа не последовало, а сверху, словно шелест листьев, послышался легкий шепот.
— Какое дело могло привести лорда Каррала Уиллса сюда в столь поздний час, да еще в такую ночь? — поинтересовались сверху.
— Я буду обсуждать это с леди Беатрис Ренне или лордом Тореном, и ни с кем больше, — твердо произнес Каррал.
— Ты слышал моего хозяина? — подал голос слуга.
— Подождите, пока мы испросим указаний, — донеслось в ответ.
Лорд Каррал подумал, что тишина сродни темноте. Лошадь под ним нетерпеливо переступала с ноги на ногу.
Лорд и слуга ждали молча, после многих лет, проведенных вместе, уже без слов понимая друг друга.
В сердце лорда росло сомнение, наполнявшее тишину. Но это сомнение вскоре сменилось воспоминанием об Элиз — ему не позабыть всплеска, раздавшегося в тот момент, когда она упала в воду. Каррал тотчас понял, что означал этот звук.
Все из-за того, что я уклонился от исполнения своего долга, — напомнил он себе с горечью. — Моя слепота и любовь к искусству оказались достаточным оправданием для того, чтобы позволить брату Менвину взять на себя мои обязанности . Будь я внимательнее, ничего подобного не могло случиться. Менвин просто сел на свободный трон.
Из-под ворот раздался глухой стук, сопровождаемый ужасным скрипом.
Врата Смерти едва ли издадут звуки страшнее, — подумал лорд Каррал.
— Леди Беатрис примет вас, лорд Каррал, — произнес в нескольких футах от них вежливый голос. — Однако прошу вас, будьте деликатны: леди Беатрис сегодня ночью пережила страшную трагедию, как вам, наверное, уже известно.
— Что за трагедия? — быстро спросил лорд Каррал.
— Меньше часа назад убили ее племянника, лорда Ардена Ренне.
— Я не знал, — вымолвил лорд.
После неловкой паузы слуга осторожно пояснил:
— Дочь лорда Каррала, леди Элиз, погибла сегодня ночью. Утонула в Вестбруке.
— Какая страшная ночь! — вырвалось у стражника. — Несчастье коснулось всех!
Он что-то тихо сказал стоящему рядом с ним воину, и ворота заскрипели вновь.
Услышав, что слуга двинулся вперед, лорд Каррал чуть не натянул поводья. По спине у него пробежал холодок при мысли о том, что им придется пройти через эти ворота.
Ты провел жизнь в темноте , — бранил он себя. — Темнота внешнего мира ничем не лучше.
Лорд пришпорил коня.
За воротами столпилось несколько стражников, были слышны звуки их дыхания и движений. Конь вскинул голову и замер.
— Я поведу его, сэр, — предложил слуга.
Лорд слез с коня.
— Если лорд Каррал последует за мной…
Слуга подал хозяину трость и положил его руку себе на плечо. Через мгновение они уже были внутри замка, где воздух стал теплым и более влажным. Звуки вокруг тоже стали другими.
Они поднялись по лестнице, а затем тихо пошли по длинному коридору. Сопровождавший не проявлял желания к светской беседе, однако когда он все же прервал затянувшееся молчание, голос его звучал уважительно и любезно.
Лорда и его слугу попросили подождать на стульях в приемной. Мимо неслышно, будто тени, проходили придворные, — как подумал Каррал, слишком тихо даже для их положения.
В этом доме траур, напомнил себе лорд. Как и в его собственном сердце…
Лорд постарался прогнать мысли о дочери. У него еще будет достаточно времени, чтобы оплакать ее.
Вполне достаточно. Целая жизнь.
Дверь открылась, и лакей провел Каррала и его слугу во внутренние покои.
— Не может быть! — послышался женский голос. — Ваша замечательная дочурка не могла погибнуть в ночь, видевшую кончину моего племянника!..
— Тем не менее это правда, — с трудом проговорил старый лорд.
Искреннее смятение в голосе леди Беатрис растрогало его.
Маленькими прохладными руками взяла она руки Каррала. Леди Беатрис стояла так близко, что можно было различить аромат духов и пудры в волосах, смешанный с дымом и горьким запахом зажженных свечей.
— Потерять племянника-воина ужасно, хотя не совершенно неожиданно. Потерять красавицу-дочь, подававшую такие надежды… Как могло случиться?..
— Она бросилась с моста в Вестбрук, предпочитая утонуть, нежели стать пешкой в игре моего брата Менвина и его союзника, принца Иннесского… и его слуги, который называет себя Эремон.
— Хаффид… — прошептала леди Беатрис.
— Да.
— Я ненавижу даже звук его имени, — сказала женщина и взяла лорда под руку. — Пойдем, поговорите со мной. У нас общее горе. Кто еще может понять сейчас наши сердца?
Леди Беатрис подвела лорда через комнату к открытому окну. Каррал чувствовал, как внутрь льется ночь.
— Чем я могу вам помочь, лорд Каррал? Кажется, не случилось ничего такого, что заставило бы вас приехать сюда сразу после смерти дочери.
— Ничего не произошло, леди Беатрис, — ответил лорд и глубоко вздохнул. — Я здесь для того, чтобы объявить себя главой дома Уиллсов, а моего брата — узурпатором. Я опровергаю все его заявления, отказываюсь от его политики, от его союза с принцем Иннесским, у которого свои амбиции. Принцу нужен был внук-наследник, в котором текла бы кровь Уиллсов, чего уже, увы, не свершится, хотя это и к лучшему. Это жертвенный дар моей дочери. И я не допущу, чтобы страшная жертва была напрасной.
Каррал замолчал, размышляя, похожи ли его слова на речь обезумевшего от горя отца. Однако отступать было поздно, и лорд продолжал:
— Лорд Торен Ренне планировал вернуть Остров Битвы клану Уиллсов. Это было еще до того спектакля, который устроили Менвин и принц Нейт на балу. Теперь у вашей семьи нет выбора — они не могут вернуть Остров тем, кто планирует развязать войну. Но если вы не вернете его, Остров сам станет поводом для начала боевых действий. Я могу разрешить эту дилемму. Признайте мои права, верните мне Остров… и я подпишу мирные соглашения с Ренне.
Каррал слышал, как участилось дыхание леди Беатрис, которая поняла причину его визита.
— То, что вы предлагаете, лорд Каррал… заслуживает самого тщательного рассмотрения. Ваш поступок великодушен, поскольку вы чтите память дочери и ее волю. Кроме того, по благородным, как мне кажется, причинам вы стремитесь предотвратить войну. Но я не уверена, что это предложение в конце концов поможет решить проблему. Менвин и принц Нейт используют ваши действия как предлог к войне, утверждая, что мы удерживаем вас здесь против воли, или же предъявят другие нелепые обвинения. Все что угодно, лишь бы оправдать свои преступные намерения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 Фрэнсис Дик - Фаворит