А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Лесков Николай Семёнович

Бродяги духовного чина


 

На этой странице выложена бесплатная электронная книга Бродяги духовного чина автора, которого зовут Лесков Николай Семёнович. В электронной библиотеке libes.ru можно скачать бесплатно книгу Бродяги духовного чина в форматах RTF, TXT и FB2 или читать онлайн книгу Лесков Николай Семёнович - Бродяги духовного чина.

Размер архива с книгой Бродяги духовного чина составляет 24.64 KB

Бродяги духовного чина - Лесков Николай Семёнович => скачать бесплатно электронную классическую книгу



Лесков Николай Семенович
Бродяги духовного чина
Лесков Николай Семенович
Бродяги духовного чина
Характерное явление церковной жизни XVIII века
Того отци попы, чернци, не минули шляху,
Филосопы, крутопопы набирались страху.
Черноморская "вирша" Потемкину.
Недавно в Локащинском погосте, близ Полтавы, скончался скромный литературный труженик и всякого почтения достойный человек, Иван Данилович Павловский. Он был большой любитель церковной истории и тщательный собиратель исторического материала, какой только попадался ему под руку. Перед последним отъездом своим из Петербурга в Малороссию, куда Павловский отправлялся уже без надежды на выздоровление, он оставил мне "охапку шпаргалов", собранных им где-то в Полтаве, и просил со временем разобрать эти бумаги и не дать затеряться в безвестности тому, что в них может оказаться достойного общественного внимания, а "наипаче любителей русской церковной истории".
Исполняя просьбу моего покойного приятеля, я пересмотрел "охапку" и нашел в числе переданных мне бумаг немало любопытного, хотя это всё по преимуществу клочья и отрывки, касающиеся очень разнообразных предметов. Самое цельное составляют листы, очевидно вырванные из переплетенной копийной книги, в которую полностью вписывались указы, полученные полтавским "всечестным протопопом Евстафием Могилянским из киевской митрополии". Указы обнимают время с 1743 по 1780 год, т. е. всего кряду тридцать семь лет весьма интересной в жизни России эпохи XVIII столетия, и любопытны не менее, например, чем краткие выборки из "Книнской судебной книги", сохранённой киевским профессором Антоновичем и отпечатанные в "Киевской старине", или "Известия об излишних монахах", выводимые в том же издании профессором киевск. дух. академии Ф. Терновским. Все указы названной версии помечены на маржах кратко словом "о сиску", т. е. о розыске беглых людей, или, как они в самых указах названы, "бродяг духовного чина". Пометы эти, вероятно, сделаны рукою самого "всечестного протопопа Евстафия", а может быть и чьею другою, но это, впрочем, не важно.
Бумага толстая, сине-серая и значительно обветшалая, чернила порыжелые, почерка, главным образом, два, - оба составляют переходную манеру от полоустава к скорописи. Один довольно красив, оба нечётки.
Я подобрал цельные указы "о сиску" и уцелевшие обрывки по годам и делаю из них выписки в хронологическом порядке, дабы можно было наглядно себе представить, как шло и развивалось в духовном чине такое любопытное явление, как бродяжество, составляющее весьма характерную черту того времени, когда было "строго и благочестиво". Текста самых указов я не привожу, потому что он не представляет ничего интересного.
Обыкновенные духовно-канцелярские вступления по одной формуле, а потом поименование беглецов с указанием их примет и времени их побега, а в конце предписание "всечестному протопопу смотреть тех беглецов накрепко и, заковав в кандалы или забив в колодки, посылать их туда, откуда они бежали, - или же в консистории, а иногда и в святейший синод".
Я выписываю из указов "о сиску" только имена, сан и приметы лиц духовного чина, которые пронесли в своей жизни крест добровольного скитальчества и тревожили свое начальство, пускаясь бродяжить. При этом я отмечаю, где есть след, - при каких обстоятельствах произошел побег и какого возраста были эти искатели приключений в ту пору, когда они решились предпочесть мирную жизнь святых обителей случайностям увлекательной, но тревожной жизни бродяг. Кроме того, присовокупляю более или менее интересно определяемые приметы, по коим духовных бродяг надлежало "смотреть накрепко, ловить и заковывать". Мне кажется, что более подробные выдержки из указов "о сиску" были бы утомительны и неинтересны, а то, что я извлекаю и записываю, по моему мнению, непременно должно составить живой интерес для всякого любителя исторической правды, которую постоянно есть охотники затемнять предосудительною и вредною тенденциозною лживостью. Так как это злое настроение в наши дни особенно ожесточилось и появляется много писаний, авторы которых беззастенчиво стремятся ввести мало знающих историю людей в заблуждение, представляя им былое время и былые порядки в ложном свете, дабы таким образом показать старину, как время счастливое и прекрасное, к какому, будто бы, следует желать возвратиться, то и со стороны людей, уважающих истину, имеющую свою цену "на каждом месте и о каждой добе", должно быть представляемо общественному вниманию, какие явления имели для себя место во времена былые.
Известия о "бродягах духовного чина" показывают такие черты клировых нравов русской церкви, которые, кажется, должны и могут служить убеждениям, совершенно противоположным с теми, какие внушают люди, слепо пристрастные к "святой" старине и, может быть, недостаточно основательные в своих стремлениях повернуть неудержимое течение жизни к порядкам старой и слишком скоро позабытой, но нимало не лучшей поры.
Хотя известия "о бродягах духовного чина" здесь подаются в случайном и, конечно, крайне ограниченном размере и, разумеется, составляют, вероятно, только самую незначительную долю всей группы случаев этого рода, - однако, тем не менее, и по такой малой доле читатель будет в состоянии себе
За сим начинаю мои выписки: "попы, чернцы, филосопы и крутопопы, набираясь страху, мандруют до шляху".
Шествие открывается "попом".
В марте 743 года из Святогорского монастыря "бежал поп Андрей Шапкин, содержавшийся в монастыре по некоторому секретному делу, - лица белого и громогласен". Его велено "смотреть накрепко" и по поимке "отослать скованна в белогородскую консисторию". А 30-го июля того же года из Красногорского монастыря "бежал поп Андрей Григорьев, на обличье смагловат, побит воспою, волосов скулих, мови грубой, малохрипливой, лет ему 50, бежал ночью". "Прислать скована".
Порою "утекательство" попов, иноков и инокинь ожесточалось до того, что они поднимались станом из разных монастырей, как бы скликнувшись, чтобы всем бежать вместе в одно время и на условный пункт. Так, в 1743 г. сразу бежали и в одном указе объявлены: 1) Козельского монастыря монах Мелетий Стоецкий, "волосов малих, а глазов больших, лица кругопятного"; 2) иеромонах Варлаам Климов, "мови тонклявой"; 3) из монастыря Полтавского иеродиакон Сильвестр Кульчиньский, лет 30; 4) из Гамалеевского монастыря иеромонах Никифор, носа не великого и острого, мови швидкой, 34 л; 5) из Глуховского монастыря монахиня Паисия, мови дроботливой и мало гугнивой, глазов серих мало подпухлых, носа долгого, лет 45; 6) из Козелецкого монастыря монахиня Христина, мови повольно-дроботливой, носа короткого, лет 40; 7) из Черниговского Троицкого монастыря - иеромонах Иннокентий Шабулявский - в плечах толст, сам собою и руками тегуст (sic), носа острого, щедровит (ряб), бороды не широкой, козлиной (sic), спевает и читает сипко тенором; 8) из Никольского пустынного монастыря монах Исаия Куновецкий - сухопрадий (sic), око правое вейкою (sic) толсто заплыло, лет 22; 9) из Успенского монастыря иеромонах Антоний Усманецкий, 57 лет, мови грубой; 10) монах Исаия, 31 года, без пальца на руке; 11) монах Иосей кузнец, росту малого, 40 лет; 12) Анастасий Хватовец - 31 года; 13) Калист Загоровский, русый, слащеватый, 30 лет. Всех их повелевалось "искать накрепко" и пр., но сыскан ли кто - неведомо. Ведомо только, отколь они пошли, но никто не знал, где они сосвидятся. Это дает целые картины, которые представляются воображению всякого, кто слыхал хотя что-нибудь о таковых бродягах, ходивших "становищами", особенно по Карачевскому и Трубчевскому полесьям, Орловской губернии, перед самым тем временем, как сформировалась известная разбойническая шайка Тришки.
Здесь достойно замечания, что все бродяги-монахи по летам моложе одновременно с ними бежавших и по одному указу разыскиваемых монахинь. Исключение представляет один Антоний "грубой мови". На Десне рассказывают, что "перед Тришкою" за год ходило по лесам "компанство" духовных с своими конями и возами, т. е. телегами и жинками. Они стояли становищем "як заправьски цыганы" и для довершения сходства с сими последними "ловили по сёлам кур и гусей и свиней били и смолили". Все черницы или жинки были старше монахов "опричь одного, который был як тур с Беловежи: той всем молодым чернецам по чернице дал, а некоторым на двух одну, а сам вроде игумена був и особной жинки соби не тримал, а всех себе на покуты брав (на покаяние) и бабы его против всех молодых чернецов боялись, и которой он велел, та с ним ту же минуту шла каяться в его холщовую повозку на долгих дрогах". На этой повозке у него был белый "плаг со крестом, вроде как на походной церкви". Они тоже служили какие-то службы, пели псалмы за усопших и пошаливали на проезжих, а потом передрались и "рубалися топорами", и позже вдруг никому не заметно снялись и уехали по осени. А весною, когда растаял снег и дивчата пошли рвать ландыши, то нашли недалеко от бывшей стоянки во рву под сухою листвою убитую черницу, "пополам перерубанную" и цинически набитою в нижней части тела еловыми шишками. Об этом все знали, и все молчали, "пока черница сгнила, или волки её съели". А потом "пошел Тришка", о котором крестьяне северных мест Черниговской и прилегающих уездов Орловской губернии мнения не худого "за те, що вин хотив усих ровными зробить и заможных (т. е. богатых) разорял, а бедных награждал".
"Консистория преосвященного Антонина, митрополита белогородского и обоянского", в июне 1744 г. за Л 1, 006, разыскивала бежавшего безвестно вдового попа Ивана Карпова, который с женкою Ириною жил прелюбодейно. Ростом высок, лет тридцати". Его предписано "смотреть, поймать, заковать" и прочее по установлению. А сряду за Л 1, 010 владыка Антонин просит киевского митрополита Рафаила Зборовского "смотреть, заковать" и прочее многих "монастырских утекенцов", а именно, "утек иеродиакон Паисий, лет 30, тонок и скудобрад, иеромонах Евлампий, лица смаглеватого, мови скорой, лет 50, спевает тенора, Златоверхого Михайловского монастыря иеромонах Вениамин, мови громкой; да иеромонах Иосаф, носа незадолго, очей малосерих (sic), а мови тихой; да монах Корнилий Капустинский, роста невеликого, а лица долгого и носа большого, ко рту похилистого, бровь белых, художества малер. Кирилловского монастыря иеромонах Алимпий - рыжеус и мови бойковатой, да иеродиакон Климент, 22 лет, мови покладливой, да монахи: Антоний, волосов рыжих, глазов кривых, малограмотен; да Даниил, лет около семидесяти (!), да монахини девичьих монастырей: Киево-Иорданского монахиня Анна, росту среднего, очей карих, мало насупленных, лица смаглеватого, носа керпатого, на правую ногу хрома, глуповата, лет ей 57" (вообще не красавица). "Другая Анна, 30 лет, бров чёрных, очей серых, носа керпатого, лица ямоватого, грибоватого, опухлого" (тоже не увлекательна); "да монахиня Фотинья, лица долгого, 54 лет; да иеромонах Исаия, да монах Авсентий, телом толст, ходит сутуловато, горбат, полной природы; да монах Митрофан, росту невысокого, волосов на голове продолговатых, чёрных, лица черноватого, бороды колковатой (sic)". Всех их смотреть, ковать и проч.
Пускались бродяжить и протопопы, так, в 1747 году бывший карповский протопоп Василий Трипольский "за неотдачу в консисторию бытия своего в городе Карпове и уезде сборной её императорского величества денежной казны окладных с церквей и неокладных с венечных памятей двести тридцати восьми рублёв сорока девяти копеек от священно-служения запрещён и в том обязан подпискою", а потом "безвестно бежал". Лет ему 45.
В 748 году сряду публикуются два побега, из коих один интересен по личности беглеца, а другой - по обдуманности и запасливости бежавших. Во-первых, бежал из ставропигиального Симонова монастыря сам игумен Нефитес (в другом месте документа назван Феофилом), позванный в синод "по некоторому делу", а во-вторых, в "киевской катедре иеромонах Гедеон, подмовивши с собою послушника монастыря Катедровского Василья Борзовского и взявши с собою пару монастырских лошадей с хомутом, полушорком и сани со всею упряжью, тако ж и квитанции, которые надлежали до шафарской конкуленции и городничества позабравши, безвестно бежали". У иеромонаха Гедеона "борода с обширностию", а послушник Василий "на глаза низок". Оба "речи дроботливой".
При побегах бывали и захваты в духе удалого казачества, - так, в 1749 году, "из черниговской епархии, монастыря Николаевского, пустынно-рыхловского бежал постриженец монах Иннокентий Руссиков, носа керпатого, на правую ногу крив, а борода только зачала пробиваться". Бежал он "против 1-го ч. марта ночью, оседлавши в ворце самую добрую монастырскую лошадь и не сдавши определенного ему послушания экономического". Последнее замечание интересно по его наивности: игумен и братия надеялися, что задумавший бежать будет иметь заботу сдавать им своё послушание!.. А вслед за тем, как ускакал в марте на добром монастырском коне монах Иннокентий, в апреле из Введенского Гадячского монастыря, с гораздо большею основательностью, уезжает иеромонах, имени которого не названо. "Его, по рассмотрению братии, отправлено, т. е. его послали при возах (подводах) четырёх в сечь за солью и за рыбою и при указе за шнуровою книгою для испрошения на монастырь милостины. Тогда, спродавши воз монастырский с парою волов и поделавши оному монастырю немало урону, безвестно от возов бежал". Вероятно остался в сечи.
С посылками иноков по монастырским нуждам, очевидно, случались частые в этом роде истории, по крайней мере, в том же 1749 году, когда не вернулся из сечи отец иеромонах, пропал и другой инок, тоже облеченный доверием своей обители.
21-го мая 749 г. иеромонах Нежинского монастыря Илья Романовский послан был надсматривать у рыболовень монастырских и бежал. Он лица каровидого, продолговат, мови гугнивой, спевает тенора. "Его забить в колодки и прислать".
Это, можно сказать, в своем роде прототипы или предтечи нынешних кассиров, и, вероятно, только одною малоначитанностью гг. адвокатов можно объяснить, что ни один из них, защищая нынешних захватчиков светского чина, не сделал посылки на захваты и утекательство в чине духовном.
"Нежинского монастыря архимандрит Платон доношением представил, что оного Нежинского монастыря иеродиакон Паисий Трапензий, бродя с маткою своею Евдокиею, находячеюся при доме протопопа нежинского Стефана Волховского,
Из этого приплетения к побегу иеродиакона Паисия "матки его" и указания, что сия последняя жила "при доме протопопа нежинского Стефана Волховского", следует заключать, что архимандрит Платон был неравнодушен к протопопу и упомянул о "находячейся при доме его" - не без умысла (Прим. автора.)
по разным корчмам и пианствуя сего 749 года июля 21, неизвестно бежал, который иеродиакон приметами такий: росту среднего, лица белого, круглого, носа умеренного, очей серых, волосов тёмно-русих, небольших, мови горкавой, лет от роду тридцати". Его "накрепко смотреть и, заковав в колодки, отослать в оный Нежинский монастырь на коште того монастыря".
Игумен Гадячского монастыря Филарет доношением митрополиту Тимофею (Щербацкому) представил, что "749 года против первого числа мая, ночной доби (ночною порою) иеродиакон Дамаскин Гаврилов, который указом его преосвященства определён был в Гадячский монастырь на неисходное житие", изошел оттуда не дверьми, но пролез инуде, - именно, он "продрался чрез ограду монастырскую и бежал безвестно". А приметы этого иеродиакона такие: "росту среднего, волосов чёрных, коротких, бороды такой, что высыпается (??), глазов чёрных, лицом смогловат, носа долгого, говорит дроботливо, ходы швидкой, лет 23". Оного "бегляка" смотреть накрепко и проч.
Бегляков, вероятно, иногда ловили, и тогда указы о заковывании их накрепко исполнялись, может быть чересчур сурово, потому что в Москве при сенате, 8-го июня 1749 г., напечатан указ её императорского величества, чтобы помещики, дворцовых и монашеских вотчин управители беглецов ловили и сдавали властям с расписками, но при этом наблюдали, "дабы таковые беглецы от долговременного содержания и от голоду напрасной гибели також и побегу не имели".
Затем побеги своим чередом продолжаются.
"Золотоношского монастыря табедний (?) Анатолий, росту великого, долгосудого (?), носа умеренного, глазов серых, посуповатый, волосов на голове долгих, рудых, бороды и усов не рудых, речи цикой (sic) литовской, лет сроду четыредесяти, прошлого июня (1749) против 21 дня в ноче без жадной (т. е. без всякой) причины бежал".
"Петропавловского глуховского монастыря архимандрит Никифор доношением представил, что 749 г. июля 8-го дня, во время утренни, иеродиакон Гавриил Васильев, росту среднего, лица тараканковатого (sic), носа горбатого, продолговатого, волосов светло-русых, бородки рудой и небольшой, действует и спевает тенора; ходы спешной, речи пространной, очей серых, лет ему сроду как бы сорок, - с оного Петропавловского глуховского монастыря бежал, и показанного беглеца, иеродиакона Гавриила, накрепко смотреть - не явился ли где, и буде явится, то его, поймав и забив в колоды, отослать в оный Петропавловский монастырь на коште оного монастыря".

Бродяги духовного чина - Лесков Николай Семёнович => читать онлайн классическую книгу дальше


Нам хотелось бы, чтобы классическая книга Бродяги духовного чина автора Лесков Николай Семёнович понравилась бы вам!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту классику Бродяги духовного чина своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с произведением: Лесков Николай Семёнович - Бродяги духовного чина.
Ключевые слова страницы: Бродяги духовного чина; Лесков Николай Семёнович, скачать, бесплатно, читать, книга, классика, литература, электронная, онлайн