А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Пьецух Вячеслав

Сравнительные комментарии к пословицам русского народа


 

На этой странице выложена бесплатная электронная книга Сравнительные комментарии к пословицам русского народа автора, которого зовут Пьецух Вячеслав. В электронной библиотеке libes.ru можно скачать бесплатно книгу Сравнительные комментарии к пословицам русского народа в форматах RTF, TXT и FB2 или читать онлайн книгу Пьецух Вячеслав - Сравнительные комментарии к пословицам русского народа.

Размер архива с книгой Сравнительные комментарии к пословицам русского народа составляет 28.71 KB

Сравнительные комментарии к пословицам русского народа - Пьецух Вячеслав => скачать бесплатно электронную классическую книгу



Пьецух Вячеслав
Сравнительные комментарии к пословицам русского народа
Вячеслав Пьецух
Сравнительные комментарии к пословицам русского народа
Смерть смертью, а крышу крой
Любопытно: отчего это в гуще народной сравнительно давно не складываются этические формулы, которые получили у нас название пословиц, отчего национальное самосознание точно истратилось и молчит? Ведь как датчанин Владимир Иванович Даль составил полный свод русских пословиц, так с тех пор, кажется, не прибавилось ни одной. Или народ поглупел? Или нам больше нечего сказать о жизни и о себе? Почему-то частушки по-прежнему сочиняют, культуре анекдота конца не видно, а пословица выродилась в дурацкую остроту и лозунг на злобу дня.
Это тем более странно, что жизнь, как говорится, идет вперед, и человек подвержен переменам, и моральные установки уже не те, но соборная мысль отчего-то не желает осваивать этот сдвиг. Может быть, дело в поголовном среднем образовании, поскольку курс родной литературы обнимает всю мудрость народную, от истины "Не имей сто рублей, а имей сто друзей" до истины "Смерть смертью, а крышу крой". Это когда у нас было по одному грамотею на село, человек испытывал острую потребность в этических формулах, в кодексе моральных норм на все случаи жизни - теперь не то. Теперь умничать не приходится, если из русской литературы известно, что вообще "Скучно на этом свете, господа" и "Красотою спасется мир".
А то напротив: пословицы потому больше не являются из гущи народной, что история прекратила движение свое и даже сдала назад. Тогда от соборной мысли отнюдь не следует ожидать новых этических формул, поскольку они и так оказываются в избытке, поскольку современный русак если остановится только на правиле "Не пойман - не вор", и то получится перебор. Между тем сильно похоже на то, что наша культура развивается по убывающей, ибо квалифицированный читатель постепенно вымирает, телевидение безнаказанно дебилизирует простака (все-таки между дебилом и простаком известная разница существует), властитель дум в России давно не поэт, а думец с Охотного ряда, и, в общем, дело идет к тому, что, как сто лет назад, русак перестанет понимать фразу, если в ней больше десяти слов.
В пословице, как правило, меньше десяти слов. Поэтому, загодя ужасаясь грядущим метаморфозам, стремишься вдолбить русскую пословицу в сознание предбудущих поколений, чтобы они прочно знали, что хорошо, что плохо, что можно, чего нельзя. В стране, где "Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло", только на пословицу и приходится уповать.
С другой стороны, правнук должен соображать, какого он роду-племени, кто таков по своей духовной сути, - посему для него насущны не просто комментарии к пословицам русского народа (в качестве развернутого доказательства тому, что они непреложны как абсолют), а сравнительные комментарии, иначе не понять, кто ты в семье народов, камо грядеши и какая твоя судьба.
Возьмем, к примеру, пословицу "Смерть смертью, а крышу крой". Это не столько рекомендация, сколько укоренившееся убеждение: добрые люди живут интересами жизни до последнего издыхания, несмотря на то, что трагедия смерти вроде бы превращает в бессмыслицу всякий прижизненный интерес. Кажется, чего ради корячиться человеку в преклонные годы, если через сто лет в его доме будут жить незнакомые люди, через тысячу лет на месте родной деревни вырастет свечное производство, а через десять миллиардов лет Земля вообще перестанет существовать? Тем не менее он пишет романы, вовсю поддерживает плодородие колхозной пашни, кроет крыши и зачем-то воспитывает детей. Верно, в нем глубоко сидит родовое сознание на тот счет, что его временная жизнь есть насущная частица жизни вечной, неотъемлемое передаточное звено.
Ничего не скажешь - мысль благородная и мудрая, которая сделала бы честь любому племени на Земле. Впрочем, ее отзвуки есть у арабов, говоривших: "Жизнь кончается, работа - никогда", - а раньше всех к ней пришли древние римляне, во время оно сетовавшие на то, что искусство вечно, а жизнь до обидного коротка. Следовательно, соборное сознание у народов работает более или менее одинаково, разве что не так художественно, как у нас.
Но мы народ вообще художественный, мы и живем-то так, точно прозу пишем, а не живем. Вот редчайший случай: в последнее время родилась у нас пословица - "Утром выпил - весь день свободен"; ведь это целая повесть о русском человеке, который может действительно напиться с утра пораньше и который действительно свободен, как никто в мире, в чем, собственно, и беда.
Кто в море не бывал, тот богу не маливался
Наши - один из самых сумрачных, невеселых, сосредоточенных, словом, слишком поживших, что ли, народов в мире, потому, что мы горемычные и нам по воле Провидения досталось как никому. В отличие, скажем, от американцев, которые потому и дети, что они за двести лет своей куцей истории настоящей жизни не видали, что их забаловали геополитические условия, климат и англосаксонский бог. Или вот британцы: эти тоже пригрелись на своем острове, со времен Вильгельма Завоевателя чужого сапога не нюхали, после Кромвеля выстрела не слыхали, у них даже междоусобная резня называется войной Алой и Белой розы, словно парфюмерный какой-нибудь магазин. А ведь Кромвель - это когда у нас Миша Романов сидел на троне и все еще было сравнительно впереди.
Но и до Романовых наша история была густо замешана на крови. Царь Иван Грозный матушку Россию городами вырезал, поляки нам учинили государственную границу сразу за Можайском, крымчаки до того замучили, что царь Михаил в боярской Думе всё спрашивал про сакму.1 Это когда Паскаль разрабатывал начала кибернетики, Гюйгенс выдумывал часы, жил и творил Мольер.
Однако главная наша народная беда заключается в том, что частная жизнь у нас всегда переплетена с историческим процессом и почти всякая человеческая биография - это прямая история, а не жизнь. Вот у голландца, родившегося в 1910 году, только на веку и было истории, что немцы пришли, а потом ушли. У нашего же горемыки детство пало на две революции подряд, юность - на каторжную индустриализацию и зубодробительную коллективизацию, молодость - на десятилетние срока за здорово живешь, зрелость - на самую кровопролитную войну в истории человечества, старость - на "перестройку", то есть крушение веры и всех начал.
Даже если жизнь у русского человека образуется не слишком исторически, то она все равно почему-то складывается из бед. То тебя из комсомола исключат за мимолетную связь, то с работы выгонят за какую-нибудь ерунду, то в тюрьму посадят за мешок картошки, то изувечат под вечер пьяные пацаны. Или это у нас просто память такая отравленная, что про первый поцелуй не вспомнить, но зато отлично помнится про тюрьму...
Одним словом, "Кто в море не бывал, тот Богу не маливался", то есть кто в России не живал, тот жизни не видал. У народов, которые мореходны, есть похожие пословицы, но смысл, конечно, уже не тот.
Бодливой корове бог рог не дает
Несмотря на то что у разных народов разные бывают свычаи и обычаи, понятие о добре и зле, по сути дела, разнится мало, и даже у готтентотов есть пословица "В здоровом теле здоровый дух". Это нам говорит о том, что и нравственный закон для всех народов един и источник его один. Как же, скажите на милость, Бога нет, "а всё одна химия", если готтентот и бельгиец, которые совсем недавно узнали о существовании друг друга, исстари исповедуют одни и те же правила - "не укради" и "не убий"... Разумеется, человеческие сообщества развиваются примерно одним путем, и оттого у них приблизительно одинаковые понятия, но, может быть, как раз одинаковые понятия обрекают их развиваться одним путем.
Тем не менее существуют такие этические и бытийные формулы, которые намекают на единичность, которым трудно подыскать пару в других человеческих языках. В этом ряду китайская пословица "Даже у императора бывают бедные родственники", латинская - "Деньги не пахнут" и наша - про бодливую корову, то есть про злонамеренность, которую Провидение лишило возможности вершить зло.
Трудно сказать наверняка, но, кажется, русский народ улавливает через эту пословицу некую закономерность, известный план. Именно: он угадывает, что зло на земле только допускается, причем по необходимости - как яд в лекарственном препарате, присадка к сплаву и реагент. А в свободном виде зла вовсе не существует, и это, в свою очередь, нам говорит о том, что общий замысел благ, высокомудр и имеет цель.
То есть какой прискорбный факт из жизни или истории ни возьми, обязательно окажется, что зло здесь выступает, как присадка и реагент. Скажем, от тебя жена ушла, и сразу ты либо оценил великий дар личной свободы, либо наконец понял, что нашему брату без их сестры положительно не житье. Скажем, в 1922 году у нас к власти пришел людоед Сталин, натворил бед, и сразу человечеству стало ясно, что социализм неизбежно перетекает в тиранию и покуда в этом направлении ходу нет. Наконец, такое зловредное открытие, как атомная реакция, дало дополнительный источник энергии и положило конец мировым войнам, которые принес страшный ХХ век.
Вместе с тем не было такого негодяя исторического масштаба, который злодействовал бы долго, безнаказанно, непоправимо и как бы на ветер, зря. Бог даже Адольфу Гитлеру по-настоящему не дал рог, поскольку фюрер за малограмотностью закрыл исследование в области атомной реакции, умудрился восстановить против себя весь мир, потерпел иррациональное поражение от России, умер позорной смертью в подземелье, помимо воли привел Европу к долгому-предолгому миру и злодействовал только двенадцать лет...
Впрочем, зло в свободном виде все-таки существует. Это ли не оно землетрясения, наводнения, моровые поветрия, дураки? Но русский народ, находчивая бестия, и тут, прибрав соответствующую бытийную формулу, говорит: "На то и щука в море, чтобы карась не дремал".
Страшен сон, да милостив бог
Счастливое существо - материалист, потому что нет такой кромешной тайны, которую он был бы не в состоянии разъяснить. Вдруг пол-Сибири, спившейся и оборванной, затопило в половодье - круговорот воды в природе; железную дорогу средь бела дня украли - обострение классовой борьбы; жена к другому ушла - это по Оуэну и Фурье. Материалист единственно не в состоянии объяснить, почему всё к лучшему в этом лучшем из миров, как приметил еще Вольтер. Между тем это и на бытовом уровне видно: с одной стороны, от тебя жена ушла, а с другой стороны, ты вдруг записал глубоко лирические стихи.
Особенно контрастно сей феномен проявляется на общественно-историческом уровне, и это, действительно, кромешная тайна: откуда берется такая сила, которая перемалывает количество зла в качество прогресса, причем повсеместно, неукоснительно и всегда? Еще более загадочно, что эта сила отзывается Провидением и вместе с тем представляет собой закон.
И ведь точно: не было в истории человечества такого драматического, тем паче трагического происшествия, которое по прошествии времени дало бы строго отрицательный результат. Вандалы разорили прекрасный Рим, и кончилась эпоха государств-паразитов, существовавших плагиатом, разбоем да грабежом. Последняя мировая война потому и стала скорее всего последней, что ужасней ее в человеческой истории не было ничего.
Или возьмем наш коммунистический эксперимент, доказавший, что точно не бывает такого худа, которое не предусматривало бы добра. Во-первых, вооружившись нашим горьким опытом, человечество пришло к выводу, что классовый мир продуктивнее доброй ссоры, и оттого-то советский инженер оказался беднее парижского босяка. Во-вторых, стало ясно, что общественного благоденствия нельзя достичь искусственными средствами, - недаром французы еще когда говорили: "Только торная дорога ведет человека к счастью". В-третьих, страшный сон от 25 октября 1917 года продлился немногим дольше, чем просуществовала империя Александра Македонского, и, как это ни поразительно, развеялся сам собой.
Понятное дело, миллионам безвинных жертв оттого не легче, что из их костей в конце концов получается питательная мука. Но тут уж ничего не поделаешь - таковы Проведение и закон. Хотя в другой раз подумаешь: а что смерть? Наживешься до изнеможения среди этих остолопов, нахлебаешься горя на ровном месте и придешь к заключению: да это освобождение, а не смерть...
И в противоположном временном направлении страшные сны точно сменит благая явь. Например, человечество, неуклонно деградирующее в результате научно-технического прогресса, обязательно придет к той критической точке, за которой ему придется возвратиться к Шекспиру, к Паскалю, к "Увы, зачем она блистала / Минутной, нежной красотой..." Если, конечно, Бог есть. А это скорей всего так.
Бедность не порок
Это у нас будет тот редкий случай, когда вызывает сомнение этическая истина, заключенная в пословице, когда нужно критически подойти к опыту праотцов. То есть в иных обстоятельствах бедность как раз порок. Например, в русском случае она именно что порок.
Эскимосу, затерявшемуся во льдах, быть бедным не стыдно, и с тибетца, которому вообще ничего не нужно, взятки гладки, и дикому амазонцу его необеспеченность не в укор. Но что сказать о русском человеке, который тысячу лет сиднем сидит на сокровищах и при этом умудряется бедовать?.. Под ним самые тучные в мире черноземы, которые в войну немцы эшелонами вывозили, полная таблица химических элементов, неисчислимые водные богатства, бескрайние пастбища и леса, а он питается черт-те чем, ходит оборванцем и живет без малого в шалаше...
Видимо, мы оттого и бедны, что чрезмерно богаты, ибо нет более беспутного существа, чем приживал у Бога, он же посредник, ростовщик, наследник несметного состояния и рантье. У нас потому и вопрос о земле всегда стоял превратно, что земли было невпроворот. С самого Степана Тимофеевича Разина революционная мысль взяла курс на экстенсивное земледелие, на расширение посевных площадей, чтобы крестьянин не забивал себе голову разными агротехническими приемами, удобрениями, сеялками-веялками и прочей англизированной чепухой. И ведь сколько судеб было исковеркано, сколько народу пошло на виселицу, в сущности, за ничтожную производительность сельскохозяйственного труда! В конце концов сбылась вековая мечта русского крестьянина - дали ему в семнадцатом году землю. И что же: по-прежнему на полях "От колоса до колоса не слыхать бабьего голоса", 94 процента от общего числа земледельцев существуют сравнительно без штанов. Этого и следовало ожидать от крестьянства, которое главным образом отслеживает труды Бога: как Он организует микроорганизмы, совершает фотосинтез, задействует генотип и в результате получает растение из зерна.
Между тем шесть гектаров земли, которые приходились на тягло в добольшевистской России, могли не только обеспечить пропитание крестьянской семье, но и товарный продукт, из коего логически вытекает благосостояние общеевропейского образца. Но, как известно, в России логика не работает, равно как и механизмы, инстинкт самосохранения, государственный аппарат. Поэтому и при царе Горохе наши собирали впятеро меньше хлеба, чем немцы, и теперь, если Бог даст пятнадцать центнеров зерновых с гектара, то колхозник уже зарится на медаль.
А то возьмем промышленный сектор: в Эмиратах школьники стипендию получают, труженики нефтедобывающей Тюменской области частью живут в балках2 ; американский рабочий зарабатывает тринадцать долларов в час, нашему не на что отметить воскресный день. Впрочем, тут уже не вина нашего соотечественника, а беда. Ни при каком режиме он не может дождаться, чтобы государство существовало за счет мозгов государственных служащих, а не за счет обмана и грабежа.
Словом, так сразу и не решишь: бедность - это порок, вина, беда или призвание и судьба? Финны говорят: "Можно быть бедным, но не беспомощным", французы: "Бедность - мать искусств", китайцы: "Лучше быть живым бедняком, чем мертвым императором", мы, в свою очередь, настаиваем, что бедность по крайности не порок. Наверное, и правда, не порок, а диагноз и приговор.
Гусь свинье не товарищ
Сразу после Октябрьского переворота семнадцатого года, когда валом повалили многие грозные и чудные перемены, в частности, было запрещено обращение "господин". Хотя это слово давно потеряло свое первобытное значение и господами в России величали даже городовых, новые власти повелели народу в общих случаях употреблять обращение "товарищ", в зловещих случаях - "гражданин". С "товарищем" вышло недоразумение; во-первых, это понятие узко корпоративное и коммерческое, обозначавшее купца, который торгует тем же товаром, что и ты, скажем, дворянской водкой по пяти гривен за полуштоф; во-вторых, в женском роде "товарищу" соответствует "товарка", и поэтому "товарищ Сидорова" - это такая же лингвистическая нелепость, как кормилица Иванов.
Следовательно, никакой тебе не товарищ товарка Сидорова, по той коренной причине, что ты торгуешь словом, образом, мыслишкой, а она с восемнадцатого года пишет на соседей доносы, лазит по карманам в гардеробной и в каждом очкарике видит классового врага.

Сравнительные комментарии к пословицам русского народа - Пьецух Вячеслав => читать онлайн классическую книгу дальше


Нам хотелось бы, чтобы классическая книга Сравнительные комментарии к пословицам русского народа автора Пьецух Вячеслав понравилась бы вам!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту классику Сравнительные комментарии к пословицам русского народа своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с произведением: Пьецух Вячеслав - Сравнительные комментарии к пословицам русского народа.
Ключевые слова страницы: Сравнительные комментарии к пословицам русского народа; Пьецух Вячеслав, скачать, бесплатно, читать, книга, классика, литература, электронная, онлайн