А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На этой странице выложена бесплатная электронная книга Большое Шахматово автора, которого зовут Солоухин Владимир Алексеевич. В электронной библиотеке libes.ru можно скачать бесплатно книгу Большое Шахматово в форматах RTF, TXT и FB2 или читать онлайн книгу Солоухин Владимир Алексеевич - Большое Шахматово.

Размер архива с книгой Большое Шахматово составляет 76.3 KB

Большое Шахматово - Солоухин Владимир Алексеевич => скачать бесплатно электронную классическую книгу



Солоухин Владимир
Большое Шахматово
Владимир Солоухин
Большое Шахматово
1
Как вольготно было мне писать перед этим о державинской Званке на берегу Волхова и о селе Аксакове на берегу Большого Бугуруслана! Это была, по выражению древних, вот именно "tabula rasa" - чистая доска. Они ведь, древние, писали острыми палочками на восковых дощечках. И вот предыдущую запись можно было легко стереть, загладить. Образовывалась "чистая дощечка", "tabula rasa", чистая страница, как еще можно было бы сказать более современным языком; что ни нацарапаешь - все твое, все как бы впервые.
Где там Волхов, где Бугуруслан? Многие ли из литераторов, а тем более московских, могут сказать про себя, что их нога ступала по руинам державинского дома, а также по тому месту, где еще в 1960 (!) году стоял крепкий, в восемнадцатом веке построенный дом Аксаковых.
Кроме того, какова была цель предыдущих очерков? Привлечь внимание людей, возбудить интерес, показать необходимость восстановления этих памятных литературных мест, дорогих (как хотелось бы верить) сердцу каждого соотечественника.
Снежный ком, хотя бы и величиной с гору, начинается с обычного снежка размером с яблоко. Бывало, в детстве скатаешь такой снежок и пустишь с крутой горы при благоприятных условиях. Благоприятными условиями были оттепель и сырой, липкий, только что выпавший снег. И вот уж вместо яблока - шапка, а там шар с тележное колесо, а там громада выше нас самих.
Нет, не сделались мои предыдущие очерки о Державине и Аксакове теми снежками, которые превращаются в снежные глыбы. Сами ли они оказались какими-то не такими, внешние ли условия были не подходящи, но ничего не налипло на мои снежки. Не возникло никакого общественного интереса, не видно продолжения темы в печати, ничего не слышно об этом хотя бы в разговорах, суждениях, никто не собирается восстанавливать державинскую Званку и аксаковский дом в Бугурусланском районе Оренбургской области.
Читательские отзывы, правда, были, и много, но ведь из читательских отзывов, согласитесь, дом, а тем более усадьбу восемнадцатого века не построишь, не возродишь.
Еще раз напомним (это важно и для теперешнего очерка), что примеры полного восстановления и возрождения разрушенного были, примеры яркие, так что не бредовая это идея - на пустом месте что-либо снова строить и возрождать. Тем более (и это надо особенно понять) что возрождать на пустом месте вовсе не означает возрождать из пустого места, из ничего. В том-то и дело, что великое разрушенное как бы продолжает существовать, оно как бы живо, бессмертно, надо только его снова материализовать, снова придать ему зримый материальный (доски, гвозди, штукатурка, кровельное железо, застекленные окна) облик.
И примеры этому были. Есть десятки примеров, когда заново восстанавливались исчезнувшие было от времени или разрушенные памятные объекты.
Дом Пушкина в Михайловском сгорел в 1919 году и построен опять в 1937 году к столетию со дня смерти великого поэта. Второй раз дом сгорел во время войны, восстановлен в 1949 году.
Горел и заново строился дом Лермонтова в Тарханах.
Полностью утрачивались и опять существуют дом Репина в Пенатах, Чехова в Мелихове, Тургенева в Спасском-Лутовинове... Да мало ли, если поискать по нашей необъятной стране.
Целиком восстановлена Триумфальная арка, ну, правда, на новом месте, уж не около Белорусского вокзала, а в конце Кутузовского проспекта.
Цель была, повторяю, возбудить интерес и привлечь внимание. И если вдруг появилась бы в центральной газете, и не просто в газете, а в "Правде", заметочка вроде нижеследующей, то вот и оправданы усилия литератора, вот и вознаграждение, вот и желаемый результат. Заметочка в "Правде" от 2 марта 1977 года, на последней странице. Рубрика "Проекты". Название заметочки "Поднимется дом с мезонином" Текст за подписью Н. Дорофеева таков:
"Во Всесоюзном производственном научно-реставрационном комбинате при Министерстве культуры СССР разработан проект восстановления усадьбы Шахматово, где прошли детские и юношеские годы поэта Александра Блока.
В одном из живописных уголков Подмосковья, близ Солнечногорска, располагалась некогда усадьба Шахматово. Сейчас на том месте, где 60 лет назад стоял дом с мезонином, разрослась роща с деревьями в обхват.
Архитекторы В. Якубеня и А. Чеховской - авторы проекта реконструкции изучали ранние стихотворения поэта, стараясь найти какие-нибудь описания усадьбы. Сначала работа не ладилась. Не хватало фотографий. Правда, были рисунки, сделанные детской рукой Блока, но они, как правило, изображали лишь часть какого-либо строения: дома, флигеля или бани. Помогла находка...
В Ленинграде, в архивах Пушкинского дома, была обнаружена семейная хроника, составленная родной сестрой матери Блока - Марией Бекетовой. Среди воспоминаний о семье Блоков - Бекетовых обнаружено детальное описание Шахматова, причем не только главного дома, но и различных служб, рассказана истории их постройки. Сохранился даже план внутреннего расположения комнат, обстановки. Упомянуто все вплоть до рисунка и цвета обоев...
Летом прошлого года рабочая группа проводила в Шахматове раскопки на месте главного дома. Обнаружены остатки изразцов, полусгнившие куски дерева, которые на первый взгляд не представляют ничего интересного. Но реконструкторы уже настолько прониклись духом Шахматова, "дома с мезонином", что распознали в этих деревянных предметах части подлинных наличников и рам.
Развернуть работы по реконструкции предполагается летом".
По времени почти совпало с заметкой личное письмо ко мне о том же самом.
"Дорогой Владимир Алексеевич!
Посылаю Вам впервые обнаруженную фотографию (1920-е годы) церкви Михаила Архангела (XVIII в.) в с. Тараканове, где венчались Ал. Блок и Люб. Дм. Менделеева и где отпевали А. Н. Бекетова. Сейчас архитекторы Всесоюзного производственного научно-реставрационного комбината Министерства культуры СССР разрабатывают проекты восстановления церкви в Тараканове и дома в Шахматове. Однако это еще не предрешает воплощения проектов, тем более - к 100-летию Ал. Блока - к 1980 году. Желательно добиться включения блоковских мест, удачно расположенных на трассе между двух столиц, в ряд так называемых объектов олимпийского показа. В церкви был бы хоть концертный зал, а в доме - музей. Так или иначе, полюбуйтесь, до чего хороша была Таракановская церковь, усадебная, по замыслу. Всего Вам доброго.
Искренне уважающий Вас Ст. Лесневский".
И хотя в письме проскальзывают скептические нотки ("это еще не предрешает воплощения проектов"), и хотя непонятно, почему дом великого русского поэта Блока надо включать, для того чтобы восстановить, в ряд так называемых объектов олимпийского показа, все же какое-то движение, надежды. Если бы такую-то заметочку в "Правде" о державинском доме или о доме Аксакова!
Идет, идет движение вокруг Шахматова, возбужден интерес и привлечено внимание. С 1970 года в Шахматове в начале августа проходят ежегодные праздники поэзии. Если верить одной официальной справке, среди принявших участие в празднике поэты и писатели: Павел Антокольский, Алексей Сурков, Константин Симонов, Ираклий Андроников, Лев Ошанин, Евгений Долматовский, Маргарита Алигер, Сергей Васильев, Владимир Солоухин, Людмила Татьяничева, Александр Михайлов, Виктор Боков, Михаил Львов, Екатерина Шевелева, Римма Казакова, Лариса Васильева, Владимир Соколов, Евгений Евтушенко... На праздник приезжали: Сергей Коненков, Мариэтта Шагинян, Расул Гамзатов, Сергей Орлов, Борис Слуцкий, Давид Самойлов... Праздник получил оценку со стороны местного населения, общественности, прессы, в том числе газет: "Правда", "Известия", "Советская культура", "Комсомольская правда", "Литературная газета", "Литературная Россия", "Ленинское знамя" и других.
Так стоит ли зарождать новый снежный ком, не проще ли присоединиться в виде дополнительной горстки снега к тому, что уже катится, подобно лавине?
Но ком-то катится, да дело-то не делается. Напечатано в марте, что "развернуть работы по реконструкции предполагается летом", однако я пишу эти строки поздней осенью, а в Шахматове не тронуто ни горького лопушка, ни крапивинки. Так что никакого конца этому делу пока не видно, и начнем мы сейчас, если еще раз обратиться к лаконичной, выразительной мудрости древних "ab ovo" - начать от яйца.
Причины и следствие не всегда улавливаются нашим, пусть и аналитическим, умом. Можно, лишь с небольшой долей парадоксальности, утверждать, что если бы великий русский ученый Менделеев не купил в 1865 году именье в Боблове, то не было бы у нас поэта Блока, по крайней мере таким, каким мы его знаем. А может быть, не было бы и вообще.
Цепочка закономерностей при этом такая. Дмитрий Иванович Менделеев посоветовал своему другу - выдающемуся ботанику, профессору, ректору Петербургского университета (впоследствии) Андрею Николаевичу Бекетову приобрести по соседству с Бобловом именьице Шахматово, и Бекетов приобрел его в 1874 году. В именьице в летние месяцы размещалась большая бекетовская семья. Дочь профессора Александра Андреевна в 1880 году родила мальчика Сашу, которого в шестимесячном возрасте летом 1881 года во время буйного цветенья трав и садовых цветов привезли из Петербурга в Шахматово.
Я считаю так: в летнее тепло с его синим небом и белыми облаками, с его розовым клевером и ярко-зелеными полями ржи (шестимесячный возраст мальчика приходится на вторую половину мая), с купами столетней сирени и куртинами шиповника, в вечерние зори и душистую тишину, в гуденье пчел и порханье бабочек - во все это Блок был погружен в середине России как в купель, это и было его как бы второе крещенье - крещенье Россией, русской природой, русской деревней, Русью. Крещенье было чисто символическим; ибо мало что мог увидеть, почувствовать и понять полугодовалый ребенок, но ведь потом каждый год привозили его вновь и вновь сюда, в этот райский уголок ("...угол рая неподалеку от Москвы" - по позднейшему, предсмертному уже определению самого Блока), и вот уж ему год шесть месяцев - во второй приезд, - два года шесть месяцев, три года шесть месяцев...
Погружался я в море клевера,
Окруженный сказками пчел.
Но ветер, зовущий с севера,
Мое детское сердце нашел.
Это стихи 1903 года. Блоку уже 23. Он уже прекрасный поэт. Но ведь это свидетельство из первых рук, что если бывает такой момент, когда в сердце, в душе человека первоначально вспыхивает, как говорится, искра божия, когда бьет в него небесная стрела, молния таланта и призвания, то ударила эта молния, вспыхнула эта искра именно там, в Шахматове, когда "погружался он в море клевера, окруженный сказками пчел". Без натяжек говорим теперь, что если Блок-человек родился в Петербурге в ректорском доме, то Блок-поэт родился в Шахматове.
Конечно, важны и гены, их особенная комбинация, чтобы выросли на почве родной культуры Пушкин и Лермонтов, Толстой и Есенин, Некрасов и Блок, нужен готовый горючий материал, который вспыхнул бы от заронившейся в душу искры, но искра тоже нужна. Это может быть и определенное состояние в природе, необыкновенное какое-нибудь освещение, услышанная песнь, осенний дождичек, утренняя роса, вечерний звон...
Вот прозаичный, но документально известный пример. Когда один из современных крупнейших ученых, академик, был мальчиком, на его глазах неудачно резали свинью. Очевидно, резали ее долго, с истошным визгом, с хлещущей кровью. Может быть, даже она вырывалась и бегала с вонзенным в нее ножом. Картина так потрясла мальчика, что определила затем всю его последующую ученую деятельность: всю жизнь он занимался изобретением искусственной белковой пищи, которая заменила бы людям мясо живых существ, включая даже и рыб.
Но если стечение негативных .обстоятельств, сгусток отрицательных эмоций, если черная (скажем так) молния может ударить в душу и многое там перекомбинировать, то почему же не может это сделать молния светлая, животворящая, молния, происшедшая от стечения прекрасных обстоятельств? И ежели горючее было уже в запасе, то вот и вспыхнул огонь поэзии. "Погружался я в море клевера, Окруженный сказками пчел. Но ветер, зовущий с севера, Мое детское сердце нашел".
Рассмотрим это место, то есть Шахматово, подробнее, имея в виду, что смотреть на Шахматово тех времен нам придется глазами его современников, очевидцев. Но очевидцы были внимательные, по-своему талантливые, и в этом нам повезло. Некоторые очевидцы смотрели на Шахматово еще до Блока.
Но сначала - объективные данные. В Ленинграде, в Пушкинском доме, в так называемом фонде А. Блока, хранится план Шахматова, на котором написано каллиграфическим почерком, заменявшим некогда нашу машинопись.
"План именья Шахматово, Московской губернии, Клинского уезда, Вертлинской волости, владение наследниц тайного советника А. Н. Бекетова, жены действительного статского советника Софьи Андреевны Кублицкой-Пиоттух, жены полковника Александры Андреевны Кублицкой-Пиоттух и дворянки Марии Андреевны Бекетовой. Съемка 1908 года. Масштаб 100 сажен в дюйме".
Шахматовские земли на плане заштрихованы разной штриховкой и разукрашены в разные цвета, а вокруг них белое поле плана с надписями: "Земля крестьян деревни "Осинки", "Земля крестьян деревни "Фомицыно", "Земля господина Батюшкова", "Земля купца Зарайского", "Эскинопрасоловская казенная лесная дача"...
Заштрихованное и разукрашенное пятно самого Шахматова подразделяется так (цитирую в упрощенном виде):
"1. Насаждений лиственных (осина с березой)
2. Насаждений лиственных (ольха с осиной)
3. Вырубка
4. Насаждение ели
5. Выгон
6. Сенокос
7. Клеверное поле
8. Пашня
9. Усадьба
10. Болота
11. Под дорогами и ручьями
Итого 124 десятины земли".
71 дес.
17 дес.
1,5 дес.
1,8 дес.
0,6 дес.
16 дес.
3,0 дес.
6 дес.
2,45 дес.
0,9 дес.
2 дес.
Если исключить леса, не требующие сезонных земледельческих работ, но лишь ухода, а также ручьи, выгон, вырубку, болота, дороги, а также саму усадьбу, то есть сад, клумбы, пруд, все эти столетние сирени, шиповник, флигель, аллеи, поляну перед домом, тропинки и укромные уголки, останется 25 десятин собственно земледельческой земли, луга и поля. Не бог весть какой размах, если иметь в виду, что Толстой, например, помимо яснополянских владений покупал землю где-то за Волгой, где-то там в Самарской губернии тысячами и десятками тысяч десятин.
Строго говоря, только самим Бекетовым хотелось называть, по дворянским традициям, Шахматово именьем, помещичьей усадьбой, сельцом. Скорее, это просто дача, летний дом с толикой угодной земли.
Конечно, кое-какое хозяйство завести можно. Ну там, несколько коров, лошадей; посеять овсеца, ржицы, клевера. Думается, хозяйственное значение трех десятин клевера было ничтожно по сравнению с тем, что оно, клеверное поле, показалось однажды очарованному ребенку клеверным морем со сказками золотистых пчел.
Бекетовы - Блоки были не помещики, а интеллигенты-труженики.
Андрей Николаевич - профессор, ректор Петербургского университета, основатель Бестужевских курсов, учитель Тимирязева, будущего ученого. О жене профессора, то есть о своей бабке, Блок пишет так:
"Жена деда, моя бабушка Елизавета Григорьевна, - дочь известного путешественника и исследователя Средней Азии, Григория Силыча Корелина. (опять же не тунеядца.- В. С. ). Она всю жизнь работала над компиляциями и переводами научных и художественных произведений; список ее трудов громаден, последние годы она делала до 200 печатных листов в год... Она была очень начитана и владела несколькими языками... ею переведены многие сочинения Бокля, Брэма, Дарвина, Гексли, Мура (поэма "Лалла-Рук"), Бичер-Стоу, Гольдсмита, Стэнли, Теккерея, Диккенса, В. Скотта, Брэт-Гарта, Жорж-Занд, Бальзака, В. Гюго, Флобера, Мопассана, Руссо, Лессажа. Этот список авторов далеко не полный... Оплата трудов всегда была ничтожна. Теперь эти сотни тысяч томов разошлись в дешевых изданиях, а знакомый с антикварными ценами знает, как дороги теперь хотя бы так называемые 144 тома (изд. г. Пантелеева), в которых помещены многие переводы Е. Г. Бекетовой и ее дочерей. Характерная страница в истории русского просвещения. Она знала лично многих наших писателей, встречалась с Гоголем, братьями Достоевскими, Ап. Григорьевым, Толстым, Полонским, Майковым... Я берегу тот экземпляр английского романа, который собственноручно дал ей для перевода Ф. М. Достоевский, перевод этот печатался во "Времени".
...От дедов унаследовали любовь к литературе и незапятнанное понятие о ее высоком назначении их дочери - моя мать и ее две сестры. Все три переводили с иностранных языков. Известностью пользовалась старшая - Екатерина Андреевна (по мужу Краснова). Ей принадлежат изданные уже после ее смерти две самостоятельные книги рассказов и стихотворений (последняя книга удостоена почетного приза Академии Наук). Оригинальная повесть ее "Не судьба" печаталась в "Вестнике Европы". Переводила она с французского (Монтескье, Бернанден де Сен-Пьер), испанского (Эспронседа, Бэкер, Перес Гальдос), переделывала английские повести для детей (Стивенсон, Хаггарт;

Большое Шахматово - Солоухин Владимир Алексеевич => читать онлайн классическую книгу дальше


Нам хотелось бы, чтобы классическая книга Большое Шахматово автора Солоухин Владимир Алексеевич понравилась бы вам!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту классику Большое Шахматово своим друзьям, проставив гиперссылку на страницу с произведением: Солоухин Владимир Алексеевич - Большое Шахматово.
Ключевые слова страницы: Большое Шахматово; Солоухин Владимир Алексеевич, скачать, бесплатно, читать, книга, классика, литература, электронная, онлайн